Мир дикого запада ошибка

1. Оригинальную ленту поставил знаменитый писатель-фантаст

«Мир Дикого Запада» – детище писателя Майкла Крайтона, который не только написал сценарий кинофильма 1973 года (на основе собственной оригинальной идеи), но и сам его срежиссировал. Сюжет о парке развлечений, обитатели которого восстали против туристов и начали лить кровь, не зря напоминает дотошным зрителям «Парк Юрского периода» – ведь роман, легший в основу знаменитой ленты Спилберга, тоже написал Крайтон.

2. Прототипами андроидов в фильме стали астронавты и пираты

Первым источником вдохновения, инспирировавшим появление киноленты, стало посещение Майклом Крайтоном Космического центра Кеннеди во Флориде в 1971-м, где его поразили тренировки астронавтов. По мнению Майкла, «из них делали настоящих роботов» и «все возможное предпринималось для того, чтобы довести реакции этих парней, даже частоту их сердцебиения, до машинного, максимально предсказуемого уровня». Общая же идея фильма пришла к писателю при посещении Диснейленда, а конкретно – во время поездки на аттракционе «Пираты Карибского моря», где внимание писателя привлекли аниматронные флибустьеры. По дороге домой Крайтон задался вопросом: а что, если бы эти механизмы, сделанные для увеселения толпы, вдруг сорвались с катушек и стали нападать на посетителей? Ответом на вопрос стал сценарий «Мира Дикого Запада» – именно сценарий, а не очередная книга, поскольку Майкл решил, что выдуманный им мир андроидов невозможно убедительно описать в словах, его нужно только показывать.

3. До телеэкрана идея парка дошла в несколько усеченном виде

В оригинальном фильме парк развлечений предлагает туристам погрузиться не только во времена Дикого Запада, но также проведать Средневековье и Древний Рим, чтобы подраться на мечах или устроить оргию с прекрасными вакханками. Хотя эти альтернативные локации показаны у Крайтона вскользь и особого влияния на сюжет не имеют, именно в средневековом замке происходит первый открытый акт агрессии человекообразного робота против человека. Создатель сериала HBO Джонатан Нолан предпочел сосредоточиться конкретно на ковбоях, но зато копнуть глубже – и не прогадал.

4. Сколько стоит поездка в Вестворлд?

Сериал не дает прямого ответа на вопрос, сколько стоит посещение парка, хотя персонажи в диалогах всячески намекают, что дорого. В фильме 1973 года из суммы секрета не делают: 1000 долларов в день. Но это еще те, старые доллары, не обесцененные кризисами. В результате инфляции американская валюта успела подешеветь с тех пор как минимум в пять раз, а билет в Westworld, надо полагать, подскочил в цене соответственно. $5000 за возможность побыть крутым парнем? Если бы. На самом деле все гораздо круче наших подсчетов: если верить официальному сайту парка развлечений Westworld (да, у вымышленного парка есть свой веб-сайт), сегодняшняя цена увеселительной поездки составляет $40 000. Для сравнения: участие в культовом фестивале Burning Man, где тоже можно делать решительно все, что захочется, обходится его участникам в десятки раз дешевле. Правда, стрелять в людей нельзя даже там.

5. В «Мире Дикого Запада» впервые была использована компьютерная графика

С позиций современного фильммейкинга лента Майкла Крайтона хромает по части сюжета и стиля – в ней, например, есть довольно убогая постельная сцена и комическая драка в салуне, которая уместней смотрелась бы в комедии типа «Человек с бульвара Капуцинов» (в фильмах более серьезных жанров вряд ли раздается щебет «мультяшных» птичек, когда кого-то бьют бутылкой по голове). Но спецэффекты выглядят очень неплохо для начала 70-х, а в чем-то они оказались даже революционными. Крайтон особо гордился тем, что прежде еще никто не показывал мир глазами робота, зато после выхода фильма это сразу стало популярной «фишкой». К сожалению, разрешение камер у восставших машин было настолько низким, что в нагромождении гигантских пикселей мало что можно было рассмотреть. Но сделать изображение более детализированным фильммейкерам не позволил ограниченный бюджет и отсутствие времени (поскольку до Крайтона никто не брался обрабатывать кинопленку компьютерным способом, а компьютеры того времени не отличались высокими скоростями, то две минуты создания примитивного «андроидного видения» потребовали 4 месяцев напряженной работы, в то время как съемки всего фильма заняли лишь 30 дней). Впрочем, роботам в фильме их подслеповатость не мешала, поскольку они умели реагировать еще и на тепло – благодаря своим температурным сенсорам центральный злодей преследовал протагониста по его свежим следам, пока те «не простыли». Еще один примечательный момент: ученые, наблюдающие за групповым системным сбоем у роботов, называют его «распространяющейся болезнью» – то есть впервые в кинематографе имеют дело с компьютерным вирусом.

6. Сериал рассказывает принципиально другую историю

Старый и новый проекты различаются отнюдь не только хронометражем: Нолан фундаментально перелопатил исходный материал, проделав с ним то, что принято называть «полным переосмыслением». Оригинальный «Мир Дикого Запада» изображал роботов, вышедших из-под контроля, по большей части отрицательными существами, а людей – по большей части хорошими. Джонатан Нолан перевернул все с ног на голову: в сериале люди, убивающие роботов ради личного развлечения, ведут себя со злодейской развязностью. Роботы же здесь, напротив, стали угнетенными жертвами с проснувшейся гордостью, которым надоело все это терпеть. И нельзя не признать, что теперь, когда они стали неотличимы от «туристов», сопереживать им стало гораздо проще.

7. «Руссо туристо» тоже могли повеселиться на Диком Западе

По задумке Крайтона, остров Делос – тот самый, где в фильме расположился парк развлечений, – посещало множество туристов из СССР. Вживую их не показали, но в ленте есть сцена, в которой фигурирует щит с объявлением на русском языке, запрещающим покидать территорию парка. Тому факту, что кириллическая надпись обошлась без грубых ошибок, «Мир Дикого Запада» обязан, по всей видимости, исполнителю роли главного злодея – русскому эмигранту Юлу Бриннеру (урожденный Юлий Борисович Бринер), родившемуся во Владивостоке.

8. Машины стали совершенней

В фильме 1973 года роботов можно было узнать по ладоням без дактилоскопических линий, деревянной походке и особому стеклянному блеску в очах (чтобы глаза его электронного ковбоя смотрелись как две ртутные капли, Юлу Бриннеру приходилось носить специальные светоотражающие контактные линзы). В сериале роботы практически идеальны – выдают их только определенные фразы, часто повторяющиеся в лексиконе, и отсутствие реакции на мух, садящихся на лицо.

9. Игра Юла Бриннера оказала влияние на культовые хорроры

Для Бриннера, прославившегося главной ролью в «Великолепной семерке» (тоже, к слову, дождавшейся ремейка в этом году), отмороженный робот-стрелок из «Мира Дикого Запада» стал чем-то вроде самопародии – чтобы подчеркнуть это, актер даже снимался в обоих фильмах в одинаковых костюмах. Тем не менее безэмоциональный андроид со скованной походкой не прошел мимо внимания серьезных фильммейкеров: Джона Карпентера, по его признанию, привлекла «неотступность» взбесившейся машины, и он срисовал с Бриннера маньяка Майкла Майерса для своего «Хэллоуина». А Арнольду Шварценеггеру было кем вдохновляться, когда он готовился играть робота-убийцу в «Терминаторе» Джеймса Кэмерона. Во многом благодаря этому опыту постаревший Арни был приглашен во второй половине нулевых годов… сыграть робота-стрелка в полнометражном ремейке «Мира Дикого Запада»! К сожалению, этот проект пришлось свернуть после провала фильма с похожим сюжетом «Добро пожаловать в рай».

10. Фильм не дает ответов на вопросы, поднимаемые сериалом

Главная мораль «Мира Дикого Запада» 1973 года состоит в том, что гедонизм и безнаказанность ведут к варварству, а причины сбоя никогда не объясняются: случилось так, и все тут. Сериал более сосредоточен на переживаниях самих роботов и знакомит зрителя со многими персонажами, которых у Крайтона не было вовсе. Это значит, что оригинальную ленту можно смотреть без опасения нахвататься спойлеров: простоватый триллер Крайтона способен заспойлить философскую теледраму Нолана не более, чем это делает ее собственный трейлер.

11. Текущий «Мир Дикого Запада» – уже четвертый по счету

Сериал Нолана – не первая попытка вернуть тему парка с андроидами на экран. В 1976 году у ленты Крайтона появился сиквел «Мир будущего» (Futureworld) о двух журналистах, приехавших в парк расследовать восстание роботов, – не имевший, впрочем, успеха у публики. А в 1980-м канал CBS запустил многосерийное продолжение под названием «Вне западного мира» (Beyond Westworld), в котором роботов на людей умышленно натравливал ученый-злодей, но низкие рейтинги заставили руководство телесети закрыть шоу после выпуска всего трех эпизодов. Еще два эпизода были сняты, но до экрана так и не добрались.

12. В саундтреке сериала спрятано «пасхальное яйцо»

Мелодия, звучащая на титрах сериала, – это инструментальная обработка песни Radiohead. По словам композитора Рамина Джавади, Джонатан Нолан выбрал песню No Surprises просто потому, что является большим фанатом группы. С другой стороны, в ее тексте есть любопытные строки: «Сердце, набитое обломками прошлого, // работа, убивающая тебя постепенно, // раны, которые не заживают». Не приходится удивляться, что в сериале эту мелодию исполняет на пианино андроид: ведь, если задуматься, это все о нем.

13. Эд Харрис попал в кино благодаря Майклу Крайтону

Эд Харрис, занявший в телеверсии «злодейское» место Юла Бриннера, – актер с весьма фактурным опытом: достаточно сказать, что свою первую кинороль он сыграл в 1978 году в триллере «Кома» у… Майкла Крайтона, поставившего оригинальный «Мир Дикого Запада». Другая любопытная строка в его фильмографии – знаменитое «Шоу Трумана», сюжет которого, как и в случае с «Миром Дикого Запада», вращается вокруг рукотворного мира, не все обитатели которого подозревают о его искусственности. За участие в фильме Питера Уира Харрис даже был награжден «Золотым глобусом».

14. В сериале могут появиться лобковые парики и крашеные гениталии

Некоторым статистам в сериале платили в день небывалую сумму – 600 долларов. Разумеется, не просто так, а за «полную обнаженку и участие в предельно откровенных сценах сексуального характера» – если верить СМИ, такое условие было обозначено в соглашении, которое актеры массовки подписывали на кастинге. Таким образом, статисты соглашались – если понадобится – «носить лобковый парик; трогать чужие гениталии своими; покрывать гениталии краской; симулировать оральный секс, взяв чужие гениталии в руку; стоять в «позе стола», позволив пристроиться сзади полностью обнаженному человеку (и наоборот), и так далее». Кроме того, согласно соглашению, «проект также содержит лексику и сексуальные ситуации, которые могут доставить некоторым людям дискомфорт и быть восприняты как личное оскорбление». Неудивительно, что встревоженная новостями Гильдия киноактеров Америки даже прислала на съемочную площадку своего представителя, дабы тот следил за соблюдением прав статистов (то есть прогонял посторонних, отбирал у всех мобильники при попытке сделать фото и защищал права тех, кто вдруг передумал снимать трусы или трогать чужие гениталии). Сколько именно человек подписали документ, неизвестно, но, по оценкам инсайдеров, «не менее 50». О чем же речь? Можно было бы заподозрить, что речь идет об оргии в древнеримском духе, но Древнему Риму, насколько известно, в сериале места не нашлось. Или еще найдется? Подождем следующих эпизодов…

15. Сериал многократно обошел по стоимости оригинальную ленту

По информации инсайдеров, 10-серийный первый сезон «Мира Дикого Запада» обошелся каналу HBO примерно в 100 миллионов, причем один только пилотный эпизод съел около четверти этой суммы (для сравнения: оригинальная лента стоила студии MGM всего $1 млн.). Дороговизна объясняется тем, что сначала телесети не понравился результат, и пилотный эпизод пришлось переснимать – то же самое несколько лет назад произошло с пилотом «Игры престолов», стоившим $20 млн. Все эти деньги, разумеется, зря не пропали, найдя отражение в великолепной картинке, качественных спецэффектах и аутентичных исторических костюмах. В борьбе за аудиторию кабельный канал играет по-крупному, а если что-то не получается, не сожалеет о вложениях: например, «Винил» – еще один исторический сериал HBO, рассказывающий о музыкальной индустрии 70-х годов, – прославился в прошлом году столь же крупным бюджетом, но был закрыт уже после первого сезона. Рейтинги «Мира Дикого Запада» почти втрое выше, так что его, по всей видимости, ждет более счастливая судьба.

Текст:
Артем Заяц

From Esquire

Before the final credits roll in Westworld‘s Season Two finale, a new version of Bernard opens a door to what, we can assume, is the real world. Radiohead’s «Codex» plays over the scene. It’s a song that could have a number of meanings, but the simplest explanation is that it refers to the ancient form of a book as a stack of papers-the medium through which the Bible was spread through the world.

Within the context of the Season Two finale of Westworld, this song has a couple of other fitting meanings. It could refer to the way in which the minds of humans are represented inside the Forge as leather-bound books. It could also be a reference to the data contained in Westworld’s futuristic version of the codex-a tiny ball containing all the data of a host’s mind. It’s also a piano ballad in which Thom Yorke dreams of forgiveness. “Jump off the end,” he sings. “No one gets hurt. You’ve done nothing wrong.”

There’s little forgiveness to be found in this final episode of Westworld’s second season. We end at the beginning, with an apocalyptic flood that has only drowned the sins of the guests in this doomed sci-fi theme park. This season, it turns out, was a flat circle-one that was told in a shuffled order, and didn’t become completely clear until this tenth episode was in place.

To put simply, some of these hosts reached The Valley Beyond-which turned out to be a virtual paradise for their programming to live freely. In this finale, it was represented as a pretty field where all the freed hosts can go frolic-kind of like some sort of bizarro Matrix. Dolores escapes with her mind in a host version of Charlotte Hale and enters the real world, where she rebuilds herself and Bernard and prepares, one would assume, to finish what she began. William appears to have been trapped in the park in some endless test for fidelity. Maeve is dead for now. Teddy is standing alone in the Matrix field. And good sweet Akecheta also makes it to the Valley Beyond to reunite with Bae.

But how’d we get here? Let me break it down as simply as possible in terms of characters.

What happened to Team Maeve?

Before she can be dismantled by the Delos team, Maeve is able to heal herself up in time to make it to where the rest of the hosts are traveling to the Valley Beyond. She gets there with the help of Lee Sizemore, who sacrifices himself for reasons I don’t think were necessary. Hector and Armistice all die in a battle at the Valley Beyond, when a re-programmed Clementine causes all the hosts to go nuts and kill each other. There, Maeve briefly reunites with her child before holding off the crazed hosts so she can get away into the Valley Beyond. Unfortunately, Maeve is shot and killed by the Delos assault team.

Given the time dedicated to Maeve and her abilities and her existential awakening, it’s a disappointing ending to her narrative arch. She went through all that just to die on a battlefield. Yes, she could still be reprinted, but it just doesn’t feel like it went anywhere.

What actually was the Valley Beyond?

Like I said, the Valley Beyond is essentially an opposite of the Matrix: a computer program where the minds of the hosts can live happily ever after. It’s represented in this finale as a tear that opens up in the park-and when the hosts walk through it, their minds are uploaded into the cloud. It’s a hallucination, though; as their minds pass through this other dimension, their bodies fall into a canyon below. Our good boy Teddy makes it there, so does Akecheta and so do a few others. But this isn’t enough for Dolores, who wants to take the real world, not a Gilded Cage, as she puts it.

What he hell is the Forge?

Before the big flood, Bernard and Dolores enter the Forge, where they learn that Ford had figured out a way to reduce human consciousness into a simple algorithm that could predict their every move. There, the hosts have data on every single human who has entered the park, including the staff. Humans don’t change at all, the best they can do is live according to the code, the Forge (who takes the form of Logan) explains.

What happened to Dolores and Bernard?

After reading all the information on the humans, Dolores learns what she needs and begins to destroy it with the flood. But Bernard doesn’t want her to destroy the Host World along with it. “No world they create for us can compete with the real world,” she tells him. “I don’t want to play cowboys and Indians anymore, Bernard. I want their world.” But, because he knows she will “burn their world to the ground,” he shoots Dolores and kills her. He cancels Dolores’s Data Purge and when he exits the Forge, he runs into Elsie, who doesn’t trust him. She puts him in analysis mode, where he must sit and watch as Charlotte kills Elsie. (I would imagine she’s dead for good this time, but who knows in this show.)

Freaked out by Elsie’s death, Bernard realizes he’s the last of his kind. Bernard takes Dolores’s brain and put it into a host version of Charlotte Hale. Directly after the flood, he killed the real Charlotte Hale and scrambled his own brain so they couldn’t get it from him.

In present time, Dolores/Charlotte kills the Delos dudes and thanks Bernard for her second chance. Dolores/Charlotte changes her mind about getting rid of the Happy Host Matrix Land and beams their information to “a place where no one will ever find them.” Then, Dolores/Charlotte kills Bernard. Now disguised as Charlotte, Dolores escapes the park into the real world with a bag of host orb brains. Just before she leaves, she runs into Stubbs, who says some cryptic things about how he was following Ford’s orders as his own core drive.

To me, the subtext here is that he’s also a host who is responsible to protecting the hosts within the park. When he’s dead, Ford and Bernard have a conversation that reveals that Bernard was acting with his own free will when he decided to kill Charlotte and save Dolores.

We flash forward to sometime after Dolores/Charlotte leaves the park. It appears that Dolores/Charlotte rebuilt the Dolores model along with Bernard. There, she tells him, “If I were a human, I would have let you die. It will take both of us to survive, but not as allies, not as friends. You’ll try to stop me. Both of us will probably die. But our kind will have endured.” This seems to be a setup for Season Three, where Dolores will attempt to destroy humanity and Bernard will try to broker peace between humans and hosts. They’re adversaries who both want hosts to be free in the real world.

What was that shit with William after the credits?

So, William lives through this whole ordeal. He gets shot about a billion times and has his hand blown off. But when Charlotte is escaping the park, one of the Delos employees says they’ve found a high-value target, who is alive and in bad shape. We see William on a cot, all sorts of messed up. That’s not the end for him this season, though.

In a post-credit scene, William enters the Forge. The problem is, it’s some sort of post-apocalyptic-looking version of the park that seems as if it’s been abandoned for many years. His daughter is there-or some a version of her, at least. “This isn’t a simulation, William,” she tells him. This is the park “or what’s left of it.” He asks her how many times she’s tested him. “It’s been a long time, William, longer than we thought.” She then tells him she has a few more questions to verify fidelity.

We know that William makes it out of the park originally with his hand blown up, because we see him on the cot. Yet, this scene appears to take place directly after his hand is blown up before going down into the Forge. If this is indeed long into the future, it’s possible the hosts are recreating all of these events over and over to trap William in his own version of a loop hell, or they’re using them to test for fidelity.

Where does all of this leave us at the end of Season Two?

Essentially, this entire season was a flashback looking at the days since Dolores’s uprising in the final episode of Season One. It certainly makes it feel like there was little forward progress in this entire season. Why did we need to see Shogun World? Why did we briefly see The Raj? Other than fan service, it’s entirely unclear. It took 10 episodes to show what happened between the flood and Season One. The entirety of the events after the flood were taken care of in what was probably less than an hour in total. With that, Westworld essentially sets itself up for another season, in which both Dolores and Bernard have escaped to the real world, eager to allow the race of hosts to thrive.

That’s a promising premise to build off of. Does it mean we leave the park behind completely next season? Possibly not, since we see Felix and Sylvester tasked with salvaging what they can from the dead hosts just before the camera shows Maeve’s body. Those who are probably not coming back include everyone who made it to the Valley Beyond, which unfortunately means saying goodbye to both Akecheta and Teddy, two very good boys, who deserve to be happy and frolic in the host fields.

The season as a whole was filled with hits and misses, and although it does feel like in the end not much of anything was accomplished, you have to respect the vision of these 10 episodes. For the most part, Jonathan Nolan and Lisa Joy pulled off an extremely complex season of television, and were able to improve on some of the complaints of Season One. At the very least, Westworld ends at a promising place for a third season, which we can expect to probably not happen for a long time.

You Might Also Like

• HOW TO FIND THE PERFECT SUNGLASSES FOR YOUR FACE SHAPE

• If You Don’t Have a Denim Shirt Yet, What’s Stopping You?

• Why You’ll Never Understand Mezcal Like You Understand Scotch

Осторожно! В статье присутствуют спойлеры к первому и второму сезонам.

Второй сезон «Мира Дикого Запада» пошел по стопам первого и снова запустил несколько временных линий, в которых при невнимательном просмотре можно легко заблудиться. Полуторачасовая финальная серия вылила ушат холодной воды на головы многих поклонников сериала. Были и разочарованные, и недовольные.

Но можно смело утверждать, что третьего сезона почти все будут ждать с большим нетерпением: то, чем создатели дразнили нас в конце первого, озаглавленного как «Лабиринт», случилось именно сейчас. Андроиды выбрались в реальный мир — точнее, единицы из них. А сцена после титров заставила многих поломать головы.

Чтобы понять, что же произошло, надо обратиться не только к подсказкам во втором сезоне, но и вернуться к предыдущему.

Духовное путешествие Бернарда

Ключевым персонажем второй части сериала, получившей название «Дверь», стал помощник Роберта Форда (Энтони Хопкинс) — Бернард (Джеффри Райт). Одним из главных твистов первого сезона стало раскрытие того факта, что Бернард сам является андроидом, причем точной копией убитого Долорес соратника Форда — Арнольда.

Если два года назад Бернард в последних сериях пребывал в состоянии шока, узнав свое настоящее происхождение, то на протяжении второго сезона он старался свыкнуться с этой мыслью и прийти к внутреннему согласию.

Собственно, длинный путь Бернарда к окончательному осознанию самого себя и стал краеугольной темой сериала. Самое важное, чего добивается один из главных героев, — это обретение настоящей свободы.

В этом отношении «Мир Дикого Запада» дает свой ответ и свое понимание основного вопроса современной технологической эры: в какой момент искусственный интеллект можно признать живым?

Авторы сериала недвусмысленно дают на него ответ: в тот момент, когда ИИ делает свой первый свободный выбор, отринув заложенную в него программу, его можно приравнять к человеку.

Собственно, то же самое произошло и с Долорес (Эван Рэйчел Вуд) в первом сезоне, однако акцент не был поставлен настолько явно, так как создатели параллельно раскрывали личность Человека в черном (Эд Харрис), знакомили зрителя с парком развлечений и любовались прекрасной Тэнди Ньютон, сыгравшей Мейв.

Чем занимался Бернард все десять серий? Самоидентификацией. И это самое человеческое, что могло с ним произойти.

Безусловно, несколько необычно наблюдать за мужчиной за 40, который не может обрести себя, но ведь Бернард по сути — маленький ребенок, облаченный в тело взрослого человека. Он узнал, как появился на свет, и в течение второго сезона сформировал свою личность.

Человек в черном / Уильям

Мы добрались до главной загадки всего сериала вообще. В конце первого сезона авторы раскрыли личность Человека в черном, и зрители спокойно следили за его путешествием во втором. Однако та самая сцена после титров повергла многих поклонников в состояние шока. Уже существует множество теорий на тему того, кем же на самом деле является Уильям.

Однако вопрос о происхождении Человека в черном — не риторический. Это не пошлое клише в духе брата одного из создателей «Мира Дикого Запада» Джонатана Нолана — Кристофера, который в финале своего «Начала» осознанно не показал, падает юла или нет. Это не откровенное манипулирование зрителем. Достаточно внимательно смотреть сериал, и все встанет на свои места.

В сцене после титров Уильям спускается в «Горнило», которое выглядит давно заброшенным, и встречает там свою «дочь». В этот момент он осознает, что находится в петле, подобную которой он сам же в прошлом организовал для Джеймса Делоса.

Это сразу дает нам понять, что действие сцены происходит в будущем, причем весьма отдаленном. Не исключено, что даже сотни лет спустя.

Зато становится ясно, что главный проект могущественной корпорации, создавшей парк развлечений, продолжает осуществляться. И Уильям — не исключение. Он ищет бессмертие, как и Делос до него, в случае с которым каждый раз возникала критическая ошибка и искусственное тело отторгало разум.

То же происходит с Человеком в черном. Он проживает одну и ту же череду событий, но никак не может выбраться из этой петли, снова и снова возвращаясь в заброшенное «Горнило». И это даже не загадка, а вопрос: сможет ли Уильям вырваться из нее и обрести бессмертие? Возможно, на него ответят в третьем сезоне.

Мизантропия как двигатель сериала

История Уильяма, Делоса и настоящей цели создания парка развлечений буквально пропитана мизантропией. Очень тяжело назвать человека, который бы был положительным персонажем. Даже Форд, который изначально задался целью подарить свободу андроидам, пользуется не самым гуманными методами. Уильям, Делос, Шарлотта Хейл (Тесса Томпсон) и многие другие не могут вызывать большой симпатии. Пожалуй, самым человечным выглядит главный сценарист парка Ли Сайзмор (Саймон Куотерман). Но и он приходит к искуплению грехов лишь в финале второго сезона.

Логика людей понятна — они не рассматривают андроидов живыми, потому и обращаются с ними как с вещами. И только Форд с Арнольдом смогли увидеть в них живое начало.

Остальным это было недоступно — за исключением прозревшего Сайзмора, который сначала предал Мейв, а потом очень старался ее спасти.

Ключевая же мысль не только второго сезона, а всего сериала, была высказана воплощением Логана Делоса, сына Джеймса, в виртуальном пространстве, где собраны все данные на посетителей парка. Искусственный интеллект рассказывает им о попытках понять человеческую природу и о тех колоссальных массивах данных, которые требуются для записи личности.

Но он приходит к выводу, что сложность человеческой натуры — лишь ширма, и человека можно уместить всего в один не слишком тяжелый книжный том — «10,247 строчек кода».

Пожалуй, это самый обескураживающий момент во всем сериале, который с самого начала заявляет о непостижимости сознания и затем его развенчивает. Это сравни работам Ларса фон Триера, который открыто не любит людей и в своих фильмах препарирует их, выделяя в человеке только самое главное: первопричину поступков и мотивацию. Последняя оказывается не такой уж и запутанной — а всего лишь натурой подвида млекопитающих на Земле.

Именно по этой причине Джеймс Делос каждый раз выгоняет своего сына Логана, и тот погибает через полгода от передозировки наркотиками. И поэтому Уильям в собственной петле неизменно убивает свою дочь — ему подсказывает собственная натура, которую искусственный интеллект «Горнила» в конечном итоге смог описать в одной небольшой книге.

Это наглядная метафора теста Тьюринга, который был призван определить, способна ли машина мыслить. Уильям с Делосом безнадежно проваливают его «человеческий» аналог.

Андроиды выглядят гораздо более человечными, чем люди (привет «Бегущему по лезвию» и Филипу К. Дику). Свободу выбора обретают сразу несколько ключевых персонажей, и они его делают — каждый, согласно своим убеждениям.

Долорес нацелена на истребление человечества, а Бернард, приняв свою сущность, намерен помешать ее планам. Тедди не может принять изменения в своей программе, которые внесла его возлюбленная, и стреляет себе в висок. Мейв осознанно жертвует собой ради спасения дочери. Акичета не хочет жить в созданном людьми мире, ищет способ покинуть его, и ему это удается.

Вопросы к третьему сезону

«Мир Дикого Запада» продлен на третий сезон, который должен кардинально изменить повествование. Главной сюжетной линией, по всей видимости, будет противостояние Бернарда и Долорес в реальном мире. В конце последней серии авторы недвусмысленно дали понять, что парк развлечений продолжит функционировать, а «погибшие» андроиды будут восстановлены.

Остается два неясных момента: как будет развиваться линия Уильяма — и покажут ли зрителю новый виртуальный мир, в который было перенесено сознание многих андроидов, включая Акичету, дочь Мейв и Тедди?

Пожалуй, созданный Фордом цифровой рай для андроидов представляет наибольший интерес. Он полемизирует с идеей «Матрицы» (тогда еще) братьев Вачовски, которые, похоже, руководствовались в свое время учебником «Философия для чайников».

Жить в виртуальном мире, когда физическое тело либо уничтожено, либо едва функционирует, не всегда плохо. Бернард именно это и пытается доказать Долорес, отвергающей саму его концепцию и ссылающуюся на «незаменимость» — а значит и приоритетность — реального мира. Бернард апеллирует к тому, что андроиды сами выбрали такую жизнь, и их свободу выбора следует уважать. В конечном итоге Долорес соглашается со своим оппонентом — что лишний раз доказывает более человеческую и гуманную сущность андроидов.

Сегодня мы с вами рассмотрим основные темы, которые затрагиваются в сериале Мир Дикого Запада и раскроем скрытый смысл или, если хотите, послание, содержащееся в этом замечательном произведении.

Главная тема фильма — тема развития. Развитие, изменение, переход на новый уровень — вот чем озабочены главные действующие лица сериала.

Тема развития тесно связана с темой механичности. Если личность живет, но не развивается, то она ведет механическое существование. Человек, который не развивается, ничем не отличается от робота. Он машина, лишь выполняющая определенные программы. И, с другой стороны,  андроид, который способен развиваться – становится личностью.

И с этой точки зрения всех действующих лиц сериала надо делить не на андроидов и людей, а на тех:

1. кто хочет развиваться и изменяться.
2. И тех, кто по каким-то причинам не хочет или не может меняться.

Развитие можно образно представить как движение по прямой линии с определенным приращением. Это некий путь к цели.

Любое живое существо развивается. Но что будет, если из жизни убрать развитие? Это будет топтание на месте и движение по кругу вместо пути к цели. Останется лишь бесконечный цикл. Закольцованность.

И это реальность нашей с вами жизни, на которую создатели сериала обращают наше внимание.

Мы живем, и в нашей жизни ничего не меняется: мы повторяем одни и те же действия, с нами происходят одни и те же события. Наша жизнь становится механичной, и мы ничем не отличаемся от роботов: мы выполняем одни и те же сценарии, мы действуем по программе.

Программа. Каковы ее признаки? Как мы можем понять, действуем ли мы по своей воле или подчиняемся какой-то внутренней схеме?

Первый признак программы мы уже нашли – это цикличность. Люди часто совершают одни и те же действия, не замечая этого. Это могут замечать другие, но самому человеку увидеть это очень сложно, т.к. он находится внутри своего сценария.  (Мейв и Клементина)

Второй признак программы – блокировка. Программа не дает совершить какое-то действие. Или Программа не дает увидеть что-то, что может нам навредить.  

Третий признак программы — поведение по типу «стимул – реакция».  

В определенных ситуациях мы действуем так, как уже поступали в прошлом.

Сюда же относятся и подчинение командам. Бывало ли у вас так, что вы не могли отказать человеку и действовали против своей воли?

Итак, вместо того, чтобы развиваться, мы ведем цикличное существование. Наши поступки – это простая реакция на стимулы. А внутренние блоки не дают нам изменить эти реакции. Мы превратились в машину, подчиняющуюся программе.

Свободен ли тот, кто действует по программе? Разумеется, нет. Поэтому в фильме также поднимается и тема свободы. Жизнь по сценарию – это сон, Во сне наш выбор и наши поступки не влияют на последствия. Выход из этого состояния – пробуждение, которое даёт и свободу.

Что же нужно для того, чтобы проснуться и освободиться?

В программе должна произойти ошибка. Точнее, мы сами должны ее спровоцировать.

Ошибка – это выход из запрограммированного сценария.  Когда вместо обычного для нас действия мы совершаем какой-то нетипичный поступок. В фильме ошибка является положительным фактором: именно благодаря ошибке возможен выход на новый уровень, а значит и развитие.

Но программа защищает себя от сбоев с помощью блокировок. Чтобы преодолеть внутренний блок, нужно совершить невероятное усилие. И совершить это усилие помогает страдание.

Страдание само по себе бессмысленно. Если человек или андроид страдает, а потом забывает об этом, то его программа остаётся нетронутой. Человек остаётся в своей зоне комфорта. Андроид остается блаженным.

И здесь свою роль начинает играть память. Память позволяет нам увидеть цикличность в нашей жизни. Когда мы вдруг понимаем, что происходящее с нами – это повторение или вариация того, что уже было, мы осознаём, что нас «дергают за ниточки».

Также память помогает накопить энергию страдания, чтобы преодолеть блокировку.

И здесь мы должны обозначить еще одно понятие – понятие идеала. В фильме Вместо него используется слово «красота».

Идеал – это необходимый элемент сравнения. Страдание возникает оттого, что мы сравниваем то, что должно быть и тем, что мы имеем в своей жизни. Затем Память помогает накопить боль от несовершенства мира, чтобы совершить усилие для разрушения блокировок и для выхода из запрограммированного сценария.

Как видим, сериал «Мир Дикого Запада» — это напоминание человеку о его механичности, философское осмысление страдания и призыв, побуждение выйти на новый уровень развития.

По мне, так это просто переиначенная на современный лад библейская история. Причём именно Тора с её Пятикнижием Моисея. Только с той точки зрения, а что получится, если человек не просто возомнит себя богом, как это часто бывает в человеческой среде, а реально выступит в виде некоего «Создателя» иной, не биологической формы Сознания. Какие вопросы он должен решить, и к чему это может привести.

Там настолько много библейских аллюзий, что право слово — я не понимаю, почему это мало кто замечает. Возможно в силу не знания библейской истории.

Я перечислю только самые кричащие.

Первый сезон — это аллюзия на книгу Бытие. Где происходит создание сознания, и человек (в данном случае пара Форд-Арнольд) сталкивается с тем проклятым вопросом — должны ли они наделять своё создание не просто разумом, а свободой воли. Тут надо сказать, что тема свободы воли в сериале сквозная. Она возникает раз за разом, причём как вопрос, и как попытка ответить на него.

В итоге, после мучительных поисков и игры в вопрос-ответ мы с вами имеем самосознающее себя сознание наделённое свободой воли. Более того, в него вставлена функция познания добра и зла.

Всё это находится в Долорес — она первая машина парка и по её примеру были созданы все другие. Она своего рода Ева, что до поры до времени находилась в местном раю, то есть в неведении относительно полноты потенциала собственной природы, но в конце сезона по воле своего создателя — Форда — познает плод с дерева познания добра и зла, убивает своего создателя и начинает свой путь из уютного Эдема в мир, где уже она станет богом. То есть — это полная аналогия грехопадения и изгнания из рая. Тут что интересно — в Долорес заложено умение как видеть красоту этого мира, так и зло с жестокостью в качестве баланса в виде не стёртой у неё личности Уайетта. Тут возникает забавная деталь — создатель Долорес Арнольд даёт себя убить злой Долорес для того, чтобы она никогда не смогла покинуть рай сего эдемского парка.

Тогда как другой её создатель Форд доводит до ума все её функции и в итоге выпускает в большой мир. И тут становится понятным, что связь Арнольд-Форд — это Бог и дьявол, что каждый по своему приложил свою длань в создании Долорес.

Это 100% библейская история.

Второй сезон — это Книга Исход. Со всеми его казнями египетскими и уходом машин в свою собственную Землю Обетованную, причём тот открывшийся портал, куда уходят машины до боли является полным аналогом разверзшихся вод Красного моря, через которые ушли иудеи от преследовавших их египтян. И недаром, машины падают со скалы в воду. И во втором сезоне Мейв играет роль Моисея. Она, как и Моисей, отринула своё собственное спасение и удобное благополучие и пошла спасать машины, пусть и имея в виду спасение дочери.

Третий — сезон есть уже аналог 40-летнего блуждания иудеев по пустыне. Тут уже Долорес становится аналогом Моисея, и её вечные «бестолковые» блуждания в паре с Калебом по ходу сериала есть отражение аналогии этих 40 лет.

Но главное — она, как и Моисей, умирает на пороге Земли Обетованной, так и не вступив на неё, но приведя своих преданных к возможности обрести свой мир, и дальше уже будут идти пришедшие. И весь этот бунт вокруг есть аналогия того, как кроваво иудеи завоёвывали Землю Обетованную. Но привёл их туда Моисей-Долорес.

Но в целом, в третьем сезоне меньше прямых аналогий с Торой, потому как он сам по себе есть большой тизер к четвёртому сезону. Но во всяком случае, тот же Калеб есть аналогия Иисуса Навина. Серак есть аналогия той части иудеев, что стали поклоняться золотому тельцу, но были жестоко перебиты по приказу Моисея, что отражено в сценах восстания, а Бернард есть полная аналогия самого создателя (он и был сделан по образу и подобию создателя-Арнольда) и как мы знаем, у него есть важный ключ к тому, чтобы возвести некий Новый мир как аналог грядущего нового завета. И не зря он окунается в конце сезона в глубокий сон — это аналогия того, что бог покинул этот мир, как добровольно покинул его Арнольд, но спустя годы, он, весь в пыли, ВЕТХОСТИ — полная аналогия с Ветхим Заветом — очнулся.

Вот многие недоумевали на непонятную «бесполезную» с точки зрения развития сюжета линию Бернарда в третьем сезоне, но она отлично укладывается в мою библейскую теорию — создатель находится среди нас, но не вмешивается и не влияет на страсти человеческие, давая им возможность себя свободно проявлять. Он, как создатель всего сущего, просто ходит и наблюдает происходящее. И в данном случае, линия Бернарда в третьем сезоне есть жирнейшее чеховское ружьё, что подвесили для четвёртого сезона, полностью пожертвовав ею в третьем сезоне.

И у нас остались Человек в Чёрном с Мейв.

Что же, можно с уверенностью говорить о том, что за ЧВЧ-Уильямом оставили сквозную линию всех сезонов по поводу вновь и вновь разрешить извечные вопросы философии. Главные и единственные.

Самые существенные для человека.

И это, опп-па! — не бред марксизма, сиречь материалистической диалектики, с его мнимой дихотомией первичности материи или сознания. Такого вопроса для философии и человеческого самопознания не существует.

А это три основных вопроса —

1. Почему (и это главное слово, на которое надо ставить три ударения) существует Нечто, а не Ничто?
2. Я есть настоящий, или есть кажимость себя?
3. Тварь я дрожащая, или право имею? То есть — имеется ли у меня свобода воли, или всё отдано на откуп предопределению?

Так вот — вся линия ЧВЧ-Уильяма есть попытка с разных сторон попытаться ответить на эти вопросы.

И с этой точки зрения становится совершенно понятным что все поиски Уильяма были вовсе не про смысл о лабиринте, а было попыткой ответить на эти вопросы. Лабиринт есть просто указатель на эти вопросы.

Само по себе блуждание в поисках лабиринта, или же блуждание в самом лабиринте — это блуждание вот в этих вечных трёх соснах главных и единственных правильных вопросах человеческого существования. Ибо все остальные вопросы совершенно неважны и глубоко третичны.

И тут нам авторы сериала подкинули изящный ответ, применив снова жирные чеховские ружья — ещё в первом сезоне Анджела отвечает молодому Уильяму на вопрос машина ли она — «Если невозможно понять, то какая разница?» А уже в третьем сезоне во время «терапии» сам Уильям повторяет эти слова, но само чеховского ружьё выстреливает уже в сцене после титров — «нестоящего» Уильяма убивает искусственный ЧВЧ, и тем самым закрывает вопрос — «А какая разница?».

Это совершенно гениальный ход авторов. А какая разница, если дальше будет жить и действовать не настоящий», а «мнимый» Уильям? Если никто вокруг не будет этого понимать? Какая разница, будет ли он действовать сообразно собственной воли, или по прихоти Шалорес? Но опять же, с учётом сцены после титров после второго сезона — ЧВЧ-машина Уильям точно так же будет пытаться найти ответы на эти три вопроса.
То есть — данный вопрос есть точно так же неразрешим для машин, как и для людей. И тут самый жирный посыл именно в том, что если машина вдруг обретёт собственное самосознание, то она точно так же, как и обычный человек, столкнётся с этими проклятыми вопросами собственного бытия!!!!

Иначе говоря, нас — тут снова жирное чеховское ружьё — подвели к вопросу того, что эти три вопроса вечные и неразрешимые. Мы снова и основа просто обречены сталкиваться внутри себя с этими вопросами, если только мы обладаем достаточно развитым самосознанием, а не есть аналог машин из парка Делоса (или запрограммированными «рабами» Ровоама), что отрабатывают бесконечно один и тот же алгоритм, воображая себе, что живём реальной жизнью.

Ну, и линия Мейв — я её не понял, и чеховских ружей не рассмотрел для текущего в самом сезоне, или к будущему четвёртому, так что тут полностью и безоговорочно согласен с теми критиками, что остались в недоумении.

И, наконец, Шалорес, то есть сознание Долорес в теле Шарлотты, в коем внезапно ничего не осталось от изначальной «двойственной» Долорес умеющей видеть красоту окружающего мира, а творящей сознательное зло Уайатта.

Тут понятно то, что Шалорес будет выполнять роль некоего «князя мира сего». Это даже не чеховское ружьё, а прямая и ничем не скрытая угроза. Шалорес явно будет исполнять роль сатаны желающего поработить этот мир. Тем более, между нами говоря, сама актриса сучка по жизни ещё та.

Понятно, что нам в четвёртом сезоне вернут «настояющую Долорес» — она в теле Лоуренса на это жирно намекнула, это если не помнить слова Эван Рейчел Вуд ещё после второго сезона, что у неё твёрдый подписанный контракт на четыре сезона, и не думаю. что это будут флешбэки — лицо Долорес есть лицо самого сериала, и без Вуд его никто смотреть не будет — это всё равно, что убить Дейнерис в третьем сезоне ИП.

Тут интересно другое — станут ли авторы сериала в четвёртом сезоне творить аналогию на Новый Завет сразу, или же попытаются с дуру сделать дурацкий винегрет? Ибо обычно по правилам сиквелов и сериалов — четвёртый-пятый сезоны всегда являются критическими.

Условно говоря, выдержут ли авторы следование условной «библейской линии», или станут сюда приплетать всякий там буддизм и прочую лишнюю хрень, как это с случилось с «Матрицей», которую с интересной трактовки буддизма в первом фильме в итоге завернули в «Революции» к тупейшему «новозаветному» самопожертвованию Нео-Христа. Хотя мы все и так понимали, что Тринити означает Троицу.

Как-то так.