Полиграф вероятность ошибки

Полиграф, «детектор лжи», активно применяется в судебной практике и не только, и в восприятии обывателя является надежным инструментом по определению обмана. Однако ученые с этим не согласны.

Данная статья будет полезна как специалистам — полиграфологам, так и не являющимися таковыми. «Может ли ошибиться полиграф?» — для полиграфологов это звучит аналогично как, «Может ли ошибиться термометр при измерении температуры?». Ответ для исправленного прибора очевиден: это человек может неправильно измерить температуру. Только в отличие от простых условий измерения температуры тела (выдержать минимум 7 минут, не прыгать, не заходить с градусником на мороз, не прижимать градусник к батарее и т.д.) методика проверки на полиграфе гораздо сложнее и там легче допустить ошибку, влекущую неправильный результат. Поэтому не «полиграф ошибается», а специалист может допустить ошибки в методике.

Назовём 7 типовых ошибках при проверке на детекторе лжи:

• Несоблюдение форматов теста, методики проверки на полиграфе – 90- 95 % случаев.
• Поверхностность исследования для экономии времени- 85- 90% случаев.
• Неумение или нежелание делать расчетную часть для получения выводов — 90-95% случаев.
• Вид специалиста, вызывающий недоверие, как к профессионалу 40- 60% случаев.
• Вопрос «мимо цели» 3 % случаев.
• Проверочный вопрос без правильной привязки к событию 3% случаев.
• Слишком длинный проверочный вопрос- 3- 5% случаев.

Несоблюдение форматов теста, методики проверки на полиграфе – 90- 95 % случаев

Причина: стандартная технология занимает много времени. Поэтому, чтобы сократить время теста или увеличить количество проверочных вопросов для заказчика, недобросовестные специалисты проводят тест с нарушением технологии.

Как понять?

Нарушение форматов теста может увидеть только профессионал. Для заказчика тревожным звонком могут служить что-либо из следующих признаков.

• Получение за 2 часа проверки на детекторе лжи свыше 12 проверочных вопросов.
  Внимание! Здесь нельзя путать количество проверочных вопросов с общим количеством вопросов, включая служебные, заданных во время тестирования на полиграфе. Поэтому ориентироваться нужно только на заключение (отчет);

и / или

• Время теста менее 1 ч. 45 мин.
  Сюда еще можно отнести и некоторые сомнительные «авторские методики». Не все из них являются недостоверными. Суть в том, что научная проверка гипотезы с экспериментами с участием живых людей требует миллионы рублей даже для простой таблетки. Что говорить про такие серьезные эксперименты с научным обоснованием психофизиологического исследования с использованием полиграфа, где все гораздо сложнее и намного дольше? К слову, в отличие от некоторых зарубежных стран, таких как США, Израиль и Япония, государство в настоящее время не спонсирует научные разработки в данной области. По этой причине, 95 – 98% полиграфологов в нашей стране вынуждены ориентироваться на зарубежный международный стандарт.

Поверхностность исследования для экономии времени — 90% случаев

Наглядное сравнение. Вы измеряете температуру обычным ртутным градусником и вместо положенных 6-7 мин измеряете 2 – 4 мин. Будет -ли результат точным? Конечно, нет. Кто ошибся: градусник или человек, нарушивший технологию измерения для экономии времени?

Поверхность при проверке на полиграфе бывает двух видов: сокращение количества повторений вопросов и по длительности записи реакций на вопрос.

• Сокращение количества повторов задавания проверочных вопросов в ходе исследования (для статистики). Вместо положенных 3- 5 раз по методике – 1-2 раза.
• Сокращение времени записи реакции предъявления на каждый вопрос, что влечет «нахлест» реакции на следующий вопрос.

Как понять в случае проверки на полиграфе — непрофессионал?

• Время теста менее 1 ч. :45 мин.
• Один вопрос задан 1-2 раза, вместо положенных минимум 3 раз. Стандарт 3-5 раз для набора статистики.
• Вопрос задается вместо положенных раз в 15- 20 секунд- раз в 10- 12 секунд.

Что делать?

Сменить специалиста, поняв, что чудес не бывает при нарушении технологии проверки и если повезло 10 раз подряд это не значит, что остальные 10 раз не будут ошибочными.

Неумение или нежелание делать расчетную часть для получения выводов- 98% случаев

Большинство специалистов не умеют проводить балльную оценку, а многие из тех , кто проводят, делают это по своим «правилам», не имеющих ничего общего с научным обоснованием. Причина: слабая подготовка или желание работать быстрее, делая выводы визуально «на глаз».

Пример расчетной части полиграмм (графиков) записанных реакций при проверке на полиграфе

Как понять?

К сожалению, только по обратной связи по результатам проверки, когда выясняются скрытые до этого детали, получению признательных показаний и т.п.

Вид специалиста, вызывающий недоверие, как к профессионалу– 40 % случаев

Данный признак кажется невероятным, но, к сожалению, встречается нередко. Представьте, что Вы пришли к врачу и вместо приличного человека Вы встречаете специалиста, выглядящий не как профессионал, а как аферист или другая крайность – как человек, одетый чуть приличнее гастарбайтера? Или офис захламлен, обстановка захудалая или не имеет офиса вовсе. Он может уверять, что он «самый великий эксперт», но ничего, кроме недоверия и дополнительной нервозности у тестируемых не вызовет.

Данное недоверие влечет нарушение технологии проверки на полиграфе, т.к. специалист, перед началом проверки на полиграфе должен установить психологический контакт, чтобы опрашиваемый человек был в оптимальном для тестирования состоянии.

К специалисту должно быть доверие и уважение, но никак не желание смотреть на него «сверху вниз» или с чувством полного недоверия, как к профессионалу.

Как понять?

Если нет фото офиса и специалиста на сайте можно попросить встретиться или прислать фото рабочей обстановки, чтобы быстрее «представить информацию руководству без лишней траты времени». Ничего неудобного в этом нет. Ведь заказчик сам выбирает место тестирования и имеет право знать, куда попадет он или его сотрудники.

Очень полезный вопрос будет еще и потому, что некоторые неуспешные специалисты только пишут якобы о наличии у них офиса обязательно в престижной части Москвы, а снимают его почасово, где придется. Отсутствие дипломов на стене подскажет вам, что это- чужой офис и попытка ввести в заблуждение заказчика. Специалист – или «однодневка» или не имеет постоянных заказчиков, что тоже является тревожным знаком.

Вопрос «мимо цели» 7 % случаев

Наглядный пример: произошло хищение. Заказчик, понимает, что это мог сделать кто-то из своих, так как чужой человек «с улицы» не мог знать столько тонкостей.

Полиграфолог, задает интересующий заказчика вопрос:

• Вы воровали деньги из сейфа 01 мая 2018 г.?
• Вы выносили украденные деньги из сейфа?

Все ответили нет и все успешно прошли полиграф с выводом «Ложь НЕ обнаружена» (правда).

В действительности, вор сам мог не совершать кражу, а просто дать информацию для совершения данной кражи, т.е. быть в сговоре. Если -бы этот вопрос был поставлен, то вор не прошел-бы успешно полиграф.

Что делать?

Читайте внимательно заключение полиграфолога, там должен быть список заданных проверочных вопросов на полиграфе. В случае их отсутствия попросите их предоставить.

Проверочный вопрос на полиграфе без правильной привязки к событию 3% случаев

Пример кражи строительных материалов, которые кто-то присвоил себе

• В компании А Вы присваивали себе (выносили с работы) строительные материалы?
  Вывод: ложь обнаружена. В комментариях тестируемый сообщил, что брал только ненужные остатки с ведома руководства, никакого отношения к похищенным строительным материалам не имеет.

Правильный проверочный вопрос с привязкой к событию:

• Вчера Вы принимали какое-либо намеренное участие в хищении украденной плитки «А» из (место)?

Как понять?

Проводите беседу и выясняйте. Очень часто выясняются реальные факты. Если это не поможет- получите консультацию у профессионала.Слишком длинный проверочный вопрос- 5% случаев

Здесь противоположность предыдущего пункта, когда проверочный вопрос слишком длинный и влечет за собой мыслительную (когнитивную) нагрузку при обдумывании вопроса, выражающуюся в завышенной реакции при ответе на проверочный вопрос.

• Неправильно:
  Относительно хищения денег из сейфа бухгалтера Ивановой А.А. в размере 1 млн. 220 000 руб. и 20 000 долларов США 01 мая 2018 года в компании ООО «Строительные технологии» Вы были с кем-либо в сговоре?
• Правильно:
  Относительно хищения денег из сейфа бухгалтера, произошедшего 01 мая этого года Вы были с кем-либо в сговоре?

Как видно, данное сокращение вопроса идет без ущерба к привязке к событию и не вызывает завышенной реакции, влекущую некорректный вывод при анализе теста.

Сейчас популярны телевизионные программы, где при помощи так называемого детектора лжи всех и вся выводят на чистую воду. Всегда ли показания полиграфа – истина в последней инстанции? Кому противопоказаны такие исследования и как отличить шоу от науки? Об этом «АиФ-НН» узнал у полиграфолога, психолога кафедры общей и социальной психологии ННГУ им. Лобачевского Ангелины Вороновой.

Загадка лаборатории №33

Злата Медушевская, «АиФ-НН»: Ангелина Александровна, полиграф часто называют детектором лжи. Как я понимаю, с научной точки зрения это неверное определение?

Ангелина Воронова: Когда специалист анализирует данные, полученные в процессе тестирования на полиграфе, он не работает с такими понятиями, как «правда» или «ложь». Мы анализируем значимость стимула. На практике тестирование на полиграфе – проверка человека на владение им информацией, связываемой с теми или иными событиями. Например, речь может идти о расследовании преступления. Детектор лжи – это бытовое название полиграфа, с наукой ничего общего не имеющее.

Конечно, люди ещё с древних времён хотели оценивать достоверность утверждений или информации. Что для этого только не делали! Достаточно вспомнить и жевание сухого риса в Китае (считается, что у лгуна не выделяется слюна и он не сможет проглотить рис. — Ред.).

Прототип будущего полиграфа появился в1920-е годы в штате Калифорния, США. Он в основном применялся в криминалистике. Но тогда отсутствовала отлаженная система, научная методология работы с такими аппаратами.

Приблизительно в это же время в СССР под руководством психолога, основателя советской школы нейропсихологии Александра Лурия шли исследования в области прикладной психофизиологии. А в 1975 году при Комитете государственной безопасности СССР была открыта лаборатория №33, где занялись разработкой варианта советского полиграфа. Из стен лаборатории КГБ и вышли специалисты, которые продолжили работу по совершенствованию полиграфологии. В России сейчас ведущие школы – московская и санкт-петербургская. В Нижнем Новгороде вопросами подготовки полиграфологов занимается лаборатория специальной психологической подготовки и экспертизы ННГУ Лобачевского.

Долгое время полиграф использовали исключительно для нужд КГБ и криминалистики. Сейчас эти технологии актуальны и в судопроизводстве, и в бизнесе. Возможности полиграфа используют при отборе кандидатов на должность и для проверки уже работающего персонала.

– Есть ли разница между криминалистическими и кадровыми методами работы с полиграфом?

– Требования к личности полиграфолога и противопоказания для тестирования едины. Но формат тестов, система подсчёта данных может разниться.

Сейчас в России показания полиграфа носят дополнительный характер при расследовании преступления. Это не истина в последней инстанции.

Что касается бизнеса, то к выводам полиграфолога работодатели прислушиваются. Они за свой счёт инициируют проверку на полиграфе, и им принципиально важны её результаты. Часто бизнес использует полиграф для профилактики нарушений. Согласитесь: если вы знаете, что раз в год вас ждёт такая проверка, желание делать что-то противоречащее корпоративным правилам отпадает. А значит, повышается общее качество работы. Но здесь надо сказать, что тестирование на полиграфе всегда добровольное и вы вправе от него отказаться.

Дружелюбен и опрятен

– Вы упомянули о требованиях к полиграфологу как к личности. Каковы они?

– Специалист должен хорошо знать психологию человека, владеть технологиями применения полиграфа. Также полиграфолог должен быть настойчив, психологически мобилен, креативен. Бытует мнение, что такой специалист – строгий и злой человек, который не способен создать доверительную атмосферу. Несомненно, это довольно сложно – лавировать между чёткостью, инициативой в беседе и в то же время доброжелательностью. Но в первую очередь, испытуемому должно быть психологически и физически комфортно на тестировании. Только тогда процесс даст максимально достоверный результат.

Кстати, отдельные требования предъявляются к внешнему виду полиграфолога. Человек должен быть опрятно, строго, неброско одет.

– Вопросы, которые задают человеку на испытании, общие или в каждом случае новые?

– Есть морально-этическая сторона профессии и вопросы-табу, которые настоящий профессионал во время тестирования задавать не будет никогда. Это темы, касающиеся сексуальной жизни испытуемого, его религиозных и политических взглядов.

Существует подборка стандартных вопросов, но часть вопросов формулируется непосредственно при общении с тестируемым.

Все вопросы, которые будут задавать непосредственно после подключения датчиков, заранее, так сказать, репетируются с испытуемым. Выясняют, понятны ли ему формулировки. Вообще, будет ошибкой думать, что тестирование на полиграфе проходит быстро. В среднем это длится два – два с половиной часа. И большую часть времени занимает именно собеседование, а не работа с машиной. Не стоит забывать: полиграфология – это сфера «человек – человек», а уж потом «человек – машина».

– Репетиция не позволяет подготовиться к проверке на полиграфе?

– Наоборот, это стимулирует человека к дополнительным воспоминаниям. Не случайно в полиграфологии проговаривание вопросов заранее называется технологией «прогревания». Если человек причастен к чему-то, что обсуждается, он даст реакцию при подключении к полиграфу.

Ещё одно профессиональное табу – нельзя тестировать человека, с которым ты знаком,

– А как специалист обрабатывает результаты, выданные полиграфом?

– По результатам тестирования проводится сравнение полученных оценок реакций со специальными нормативными таблицами. Это позволяет понять, значима ли тема для испытуемого или нет.

С чувствами не работает

– Бывает ситуации, когда человека тестировать на полиграфе нельзя?

– Проверка на полиграфе сопровождается психическим и эмоциональным напряжением, которые и регистрирует полиграф. Есть немало противопоказаний – хронические заболевания, состояние алкогольного и наркотического опьянения. Повышенное давление у человека в день испытания – тоже повод его перенести.

У некоторых людей эмоциональная сфера не развита, отсутствуют реакции. Проще говоря, вы задаёте вопросы, а человеку всё равно. Также на полиграфе не тестируют детей и беременных женщин.

– Есть ТВ-шоу, где используют полиграф для решения интимных вопросов – например, пытаясь узнать, были ли измены. А как же профессиональная этика?

– Не стоит забывать, что это всё же шоу, а не серьёзная работа. Знаю, что есть частный опыт расследования полиграфологами супружеских измен. Думаю, здесь идёт речь о материальной заинтересованности специалистов. Но они работают с фактами: была неверность или нет? Любит или не любит вас человек, полиграф не скажет. Даже самая современная машина не работает с чувствами – только с памятью и вниманием. 

– Можно ли всё же обмануть полиграф?

– Обмануть полиграф нельзя, а полиграфолога – можно. Полиграф не ошибается, но люди заблуждаться могут. В среднем даже молодой эксперт-полиграфолог даёт 75% точности оценочных суждений, у него в руках есть теория и сам высокоточный аппарат. Процент точности тестирования добавляет и психологическое образование специалиста, его опыт, личностные качества. В результате, как и в любом прикладном психофизиологическом методе, остаётся где-то 5% на ошибку.

Некоторые люди могут хорошо себя контролировать, но реакция организма, которую фиксирует полиграф, намного быстрее мыслей человека. Вы даже подумать не успеете…

Досье

Ангелина Воронова. Родилась в Нижнем Новгороде. Образование: ННГУ им. Лобачевского, факультет социальных наук, бакалавр и магистр психологии. Повышение квалификации: «Центр прикладной психофизиологии» (Москва), полиграфолог, «Ассоциация понимающей психотерапии» (Москва).

Евгений Спирица, основатель Международного центра детекции лжи и профайлинга (ICDS), рассказал о лжи с научной точки зрения и раскрыл некоторые секреты ее распознавания.

Отелло промахнулся

— Вы занимаетесь распознаванием лжи. Есть какие-то признаки, по которым можно сразу сказать: он мне врет?

— Такой верный признак был только у одного героя — Пиноккио: когда он врал, у него отрастал нос. На самом деле все лгут по-разному.

Нет ни одного явного признака лжи, иначе разоблачать ее было бы очень легко.

Но наш организм всегда реагирует на собственную ложь. А Бог лишил нас возможности управлять своей вегетативной нервной системой и своими эмоциями — с этими проявлениями и работают верификаторы.

Ученые-нейрофизиологи недавно открыли, что в момент, когда человек лжет, у него включается «детектор ошибок» — это, совсем примитивно говоря, петля нейронов в коре головного мозга. Если человеку, который скрывает информацию, начать задавать вопросы-стимулы, «детектор ошибок» будет заставлять его организм по-другому функционировать: он начнет по-другому дышать, двигаться, по-другому воспринимать стимулы из окружающего мира, у него начинает выделяться большое количество адреналина.

— Но ведь человек может не лгать, а просто волноваться во время проверки, и у него будет выделяться тот же самый адреналин…

— Адреналин тот же самый, а невербальное поведение и речевые проявления будут другие. Его детектор ошибок не будет задействован, человек будет по-другому волноваться.

Ложь всегда порождает страх, но не просто страх — а страх разоблачения.

У просто страха есть свои невербальные признаки, у страха разоблачения — свои.

Вот, например, посадка непричастного (не скрывающего информацию) человека, которому просто страшно: он находится в черепашьей позиции, сжимается, боится дистанцироваться. А причастный человек, который испытывает страх разоблачения, сидит, дистанцируясь от вас, откинувшись назад. У него может проявляться телесная асимметрия — причастные лица часто сидят в очень неудобной позе.

Верификатор должен уметь различать эти два разных страха. В детекции лжи есть такое понятие — ошибка Отелло. Помните, Дездемона испугалась Отелло, он увидел страх на ее лице и решил, что это признак вины. Поскольку он не был верификатором, он совершил так называемую ошибку первого порядка — не отличил один страх от другого.

Изучайте невербальные сигналы

— Мы знаем про распознавание лжи с помощью специального инструмента — детектора лжи, или полиграфа. У вас какой-то другой метод?

— Мы занимаемся невербальной, безинструментальной детекцией лжи. То, что происходит у человека внутри, всегда проявляется у него на лице, в его теле.

Любой человек постоянно подает невербальные сигналы — микровыражения, жесты. К сожалению, без специальных знаний не всегда можно сказать, что они означают.

Американский психолог Пол Экман, автор книги «Психология лжи», ставя эксперименты, изучал, как люди лгут, какие признаки у них проявляются, что происходит с мышцами лица, какие возникают изменения в жестикуляции. Его исследования позволили разработать специальные модели верификации лжи, которые используются сейчас в силовые структурах ФБР, ЦРУ, АНБ, в службах безопасности таможни, в досмотровых службах аэропортов. В знаменитом сериале «Обмани меня» Пол Экман был одним из главных консультантов.

У нас тоже проводились подобные исследования, этим занималась 30-я лаборатория КГБ. Там работали потрясающие люди, уникальные ученые.

Мы опираемся на эти исследования. Главное, чем мы занимаемся во время детекции лжи, – проводим опросное интервью, изучаем структуру опыта человека, сидящего напротив нас: как он мыслит, как он чувствует, как видит ситуацию. Не то, что он говорит, а как он это делает, как он перерабатывает информацию.

Мы понимаем, какой человек в норме, и, поняв это, можем определить, говорит человек правду или нет. Потому что, когда человек говорит неправду, он отклоняется от нормы. Еще раз повторю: нет ни одного верного признака лжи, но есть изменение невербального поведения.

Где требуются верификаторы

— А с кем и как вы работаете?

— Нас приглашают на крупные кражи. Самая распространенная ситуация — частная фирма, из офиса пропали деньги. Обращение в правоохранительные органы — это долгая правовая процедура, деньги могут исчезнуть, лучше искать по горячим следам. Приглашают нас.

Мы беседуем с сотрудниками, находим, кто это сделал или кто был наводчиком. Фиксируем наше исследование. Дальше владелец фирмы сам решает, что делать с этим человеком. Иногда сдает его правоохранительным органам. Бывает, что вопрос решается на месте, без полиции — человек возвращает украденное, его прощают.

Правоохранительные органы пользуются результатами наших исследований, к нам нередко обращаются сотрудники полиции. Но в основном мы работаем с бизнесом.

Нас приглашают во время кадровых проверок – когда собеседование проходят соискатели высоких должностей. Во время совершения коммерческих сделок, при покупке бизнеса. Мы работали с силовыми антитеррористическими структурами — это связано с разработкой моделей по борьбе с терроризмом. Например, демонстрировали им новую техническую модель инструментального профайлинга, которая позволяет среди гражданских лиц выявить террориста в толпе.

Вообще же наша основная задача — отделить причастных людей от непричастных. И сделать так, чтобы непричастные люди не пострадали.

— Вы поняли, что человек причастен, — дальше вы начинаете его раскручивать, чтобы он признался?

— Слово «раскручивать» мне не очень нравится. Естественно, для нас важно получить признание от этого человека. Тогда мы можем помочь заказчику вернуть похищенное и, главное, вытащить человека из той проблемы, в которой он оказался.

Ведь кражей он пытался решить какую-то свою проблему. Нередко для человека достаточно, что мы ему говорим: если ты положишь деньги на место, мы тебе покажем, как твою проблему решить другим способом. И в большинстве случаев люди возвращают деньги, а мы помогаем им найти выход из их сложной ситуации.

Если человек все время прикасается к себе, он волнуется

— Хочется и непрофессионалам понимать, когда их обманывают. Вот тот же синдром Пиноккио — я неоднократно слышала, что если человек во время разговора прикоснулся к носу, то он врет…

— И меня часто спрашивают: «Евгений, я вот был на переговорах, и там был человек, который три раза дотронулся до носа. Это что?» Я говорю: «Это всего лишь трижды дотронулся до носа. Это ничего. Может, у него нос чешется».

Да, чем выше уровень стресса, тем больше прикосновений к себе совершает человек, это так.

Но это только говорит об уровне стресса, о том, что информация для человека значима. Прикосновения — это так называемые жесты-адаптеры. К этим жестам мы прибегаем, когда пытаемся вернуть себе спокойствие. Вспомните, когда в детстве маленьким детям плохо, они ударились или им страшно, что они делают? Они бегут к маме с папой, те их берут на руки, обнимают.

Мы взрослеем, мам с папой рядом нет. А прикосновение к коже (кожа является очень важным рецептором!) блокирует выделение адреналина, успокаивает.

— А есть ли какие-то изменения в речи, по которым можно заподозрить говорящего во лжи?

— Ну, например, когда человек лжет, он делает паузу перед ответом. Почему? Наше правое полушарие отвечает за образы, за эмоции, за опыт. Если я попрошу вас сейчас вспомнить какое-то событие, вы будете это делать с помощью правого полушария. Но если я попрошу вас описать это событие научно, вы перейдете в левое полушарие, которое отвечает за анализ, за логику, за оценку информации.

Ложь — это всегда левополушарное проявление, потому что без анализа ситуации ты не можешь лгать, ты должен проанализировать, что известно собеседнику, как тебе не выдать себя и т. п. Поэтому, когда человек говорит неправду, он переходит на левое полушарие. И речь в этот момент становится логической, структурированной, не эмоциональной, в ней появляется больше глаголов: я встал, позвонил и т. п.

Но за образами, за опытом при этом человек вынужден обращаться к своему правому полушарию! И при переходе с одного полушария на другое возникает пауза.

Кстати, лгущий человек нередко после сказанного внимательно смотрит на собеседника — для того чтобы понять, верят ему или нет.

Также есть такая вещь, как фальшивые эмоции. Было проведено много исследований — какие мышцы лица при каких эмоциях задействованы. При верификации лжи помогают так называемые признаки фальшивых эмоций.

Например, если вы видите сдвинутые брови и поджатые губы, а человек говорит о любви к вам, стоит усомниться в искренности его слов.

Или человек выражает удивление, но, если в губах у него напряжение, губы сомкнуты или оттянуты назад, скорее всего, его удивление фальшивое.

Также если при выражении радости мышцы вокруг глаз и брови напряжены, напряжены скулы и мышцы нижней челюсти, то, возможно, человек совсем не рад. Но, повторюсь, мы верифицируем ложь по совокупным признакам, и неспециалисту лучше не брать на себя смелость утверждать, что тот или иной человек врет.

Тщеславие — любимый грех верификатора

— Все ли люди испытывают страх разоблачения?

— Большинство. Но есть исключения. Однажды я проводил проверку молодого человека. Он вел себя потрясающе, держался великолепно. Наша беседа длилась полтора часа, и зацепиться было не за что.

В конце беседы я ему сказал: «Вы знаете, я вам верю». И тут у него на лице на мгновение появилась улыбка презрения. Причем заметил я ее, когда просматривал запись беседы.

И это позволило мне сделать вывод о его причастности. Понимаете, непричастный человек в этой ситуации испытал бы облегчение и радость. А тут было написано: ну, я тебя сделал. Он не смог удержать свои эмоции. Тщеславие — любимый грех верификатора.

Некоторые люди, когда лгут, испытывают не муки совести, не страх разоблачения — а восторг надувательства. Таких людей можно поймать только на тщеславии.

— Есть ли идеальные лжецы, которых невозможно разоблачить?

— Да, это хорошие актеры. Лучший способ противодействия полиграфу — это система Станиславского. Но большинству людей это неподвластно. Даже если вам кажется, что вы верите в то, что говорите, у вас нет опыта этой ситуации, и при правильно заданных вопросах вы дадите ошибку.

– А чем фантазия отличается от лжи?

— В фантазии нет деструктивного умысла. Вспомните рассказ Носова «Фантазеры», там есть четкий критерий: мальчишки фантазировали, и вот к ним приходит еще один мальчик и говорит: что вы тут просто так фантазируете, вот я это делал с пользой — украл банку варенья, съел, а губы спящей сестре намазал, и все подумали, что это она. И они на это ему сказали: э нет, ты не фантазер, ты обманщик.

Дети часто придумывают что-то безо всякого деструктивного умысла — это игра, это форма деятельности, это способ развития мозга, очень важный и необходимый.

Полиграф «может» ошибаться

— Сейчас стали распространены проверки на детекторе лжи, или полиграфе: во время судебного следствия, да и в бытовых ситуациях. Как полиграф отличает правду от лжи?

— Полиграф — это прибор, который фиксирует не ложь и правду, а реакции организма. В отличие от невербальной детекции при проверке на полиграфе главное — изменения физиологических реакций.

Когда человек испытывает стресс, его дыхание становится более глубоким, по-другому начинает биться сердце, у него меняется потоотделение, светопроводимость кожи, происходит изменение кожно-гальванической реакции — все это фиксирует полиграф.

Но опять же состояние стресса — это еще не показатель лжи. Ученые обратили внимание, что, если создать установку безопасности, человек, который не совершал преступления, человек непричастный, адаптируется к процедуре полиграфной проверки за десять минут. Даже если это человек тревожно-мнительный, даже если ему вначале очень страшно.

А у причастного человека работает «детектор ошибок», и при правильно заданном вопросе он все равно даст определенную реакцию.

Вся проблема в том, что тут очень важна профессиональная работа полиграфолога, который должен уметь правильно задавать вопросы и распознавать эти реакции — а это не так просто!

К сожалению, сейчас грамотных полиграфологов очень мало.

— Получается, при проверке на детекторе лжи возможны ошибки?

— Да. Во-первых, из-за низкого уровня подготовки специалистов. Как-то я беседовал с человеком, который проводит полиграфную проверку в течение 20 минут — это нарушает все требования процедуры! И второе — «коммерческая составляющая»: будешь платить деньги — дам нужное заключение — некоторые полиграфологи (я не обобщаю ни в коем случае!) могут использовать такие методы.

Так что в суде я бы лично отказался проходить проверку на детекторе лжи.

Главное состояние верификатора — эмпатия

— Вы сказали, что нельзя заниматься детекцией лжи и не быть верующим человеком. Почему?

— Нельзя заниматься детекцией лжи, не принимая человека.

Ты не имеешь права осуждать. Иначе, если ты захочешь увидеть ложь, ты ее всегда увидишь. А ты должен быть наблюдателем. Главное состояние верификатора — эмпатия. Ты не судишь человека, ты изучаешь структуру его опыта. И в этот момент у тебя не должно быть никакой уничижительной позиции.

В нашем университете мы каждому своему слушателю мы говорим: наш главный принцип, как в известной песне All you need is love. Все мы нуждаемся в любви, а причастные люди еще больше нуждаются в ней.

Если ты не будешь сочувствовать причастному человеку, ты не получишь от него самого главного — признания.

Мы учим людей наблюдательной позиции. Позиции, что перед тобой вселенная, и ты должен всего лишь убедить человека сказать правду.

— В личной жизни вам не мешает, что вы видите ложь?

— Нет. Давайте представим ситуацию: я вижу, что мой близкий человек меня в чем-то обманывает. Но я живу по принципу: нет поражения, есть обратная связь. И это для меня повод понять, что я сделал не так, почему ему нужно меня обманывать? Как я могу исправить ситуацию?

Я не слушаю слова. Я слушаю причину, по которой человек их сказал.

Например, женщина на девятом месяце беременности спрашивает мужа: я у тебя красивая? Давайте положим руку на сердце: на девятом месяце беременности женщина не фотомодель, не Клава Шиффер. Но муж ее любит, для него она самая прекрасная женщина на свете, и, если он говорит «конечно!» — он здесь лжет или нет? Он наделяет свои слова главным смыслом — «ол ю нид из лав». И отсюда это уже не ложь. Это его правда. И это ее правда.

Я могу описать ложь, структурировать ее, понять, как она проявляется у человека. Но я не могу описать правду. Эта тема, на мой взгляд, имеет божественные механизмы.

— Если все научатся легко распознавать ложь, не будет ли это опасно для человечества?

— Я еще раз хочу сказать: тут очень важно такое понятие, как эмпатия, принятие другого человека.

Не каждый может быть верификатором. Одними технологиями тут не обойдешься.

У меня друг прошел у нас обучение. И начал эти знания использовать на своем персонале. И вдруг персонал от него побежал. Он приходит ко мне: что же делать? А я ему говорю: ты подумай, приятно ли людям, когда их постоянно раздевают?

Ты начал видеть тонкие вещи: например, что мужчина смущается или женщина как-то неправильно поступает, потому что у нее личные мотивы, или вот этому человеку от тебя нужны только деньги, — но ты не прощаешь их, а вытаскиваешь их пороки. Итог какой? Они уходят от тебя. Этого не было бы, если бы ты, видя все, принимал их и прощал.

— Вам не страшно владеть такими эффективными инструментами?

— Наша основная задача — понять, скрывает ли информацию человек, который сидит напротив тебя. Мы изучаем ложь с научной точки зрения, мы — ученые.

При этом я хорошо помню, что «тщеславие — мой самый любимый грех». Если я скажу: о, я одного нашел, второго, третьего — я великий!..

Со мной был такой опыт. Когда мне показалось, что я уже вижу всех насквозь, Господь меня очень хорошо поставил на место.

Я понимаю, что это очень опасная вещь. Именно поэтому я стараюсь делать все возможное, чтобы люди, которые обращаются к нам, были защищены, защищены тем, что «мы все нуждаемся в любви». Только тогда ты будешь эффективен.

Многие люди задаются вопросом: можно ли доверять полиграфу и насколько точным сегодня является данное устройство.

Здесь следует сразу сказать, что даже более сложная и затруднительная генетическая экспертиза в настоящее время не может являться стопроцентной гарантией точности. Это было установлено не раз, например, в одной из стран третьего мира при проведении экспертизы ДНК двух братьев были получены одинаковые результаты, тогда как только один из испытуемых являлся причастным к преступлению.

Методы исследований на полиграфе, их эффективность и погрешность

Чтобы выяснить, какова вероятность ошибки детектора лжи и можно ли верить полиграфу, следует понимать, как проводится это исследование. Сегодня распространены два основных метода:

• Метод скрываемой информации, по-другому называемый косвенным. В этом случае испытуемому задаются наводящие вопросы, чтобы установить, знает ли он какие-либо особые сведения, какими может располагать только причастное к совершению действий лицо. Точность такой проверки на полиграфе довольно высокая и, при правильной оценке результатов специалистами, может достигать 99%.
• Метод контрольных вопросов или сравнительный. Здесь точность показаний полиграфа ниже, так как вопросы задаются прямо. Результаты в некоторых случаях могут быть истолкованы неверно. Точность такой проверки на полиграфе в процентах составляет от 85 до 90.

Почему же в этом случае первый способ не используется всегда? Это обусловлено тем, что для проверки по методу скрываемой информации необходимы какие-либо уникальные факты, который знает только человек, причастный к совершению того или иного действия, а они есть не всегда. К примеру, при расследовании преступления такой информацией может быть орудие его совершения, какие-либо ситуации, имевшие место в процессе совершения незаконных действий. Следует знать, что данные сведения хорошо сохраняются в памяти преступников и даже через много лет не забываются ими.

Вероятность ошибки полиграфа при проверке по методике скрываемой информации в настоящее время самая минимальная. Этот способ сегодня активно применяется правоохранительными органами во многих странах.

Задать вопрос специалисту

В научных журналах встречается лишь незначительное число публикаций, описывающих реальные случаи тестирования на полиграфе, учитывая то количество тестов, которое проводится ежегодно. Однако примеры использования полиграфа можно без труда обнаружить в профессиональных журналах, и два случая из них мы упоминали в начале этой главы. Примеры включают как «истории успеха», так и «неудачи».

Все случаи тестирования на полиграфе, опубликованные до настоящего времени, имеют отношение к судебной практике, и это неудивительно, учитывая тот факт, что ТКВ и ТСВ специально разработаны с этой целью. В реальности тесты также проводились (и, возможно, до сих пор проводятся) для проверки персонала, например, с тем чтобы установить, будет ли соискатель надежным сотрудником. Фактически, ТСВ не может использоваться для отбора персонала, поскольку в этом случае работодатель интересуется общей информацией, например, случалось ли соискателю что-либо украсть. ТСВ не способен ответить на этот вопрос, так как можно задавать только специфические вопросы о конкретных событиях.

Непригодность ТСВ в целях отбора персонала является одной из причин, почему обычно используется ТКВ, но эта техника также не подходит. Общие вопросы можно задавать в последовательности контрольных вопросов, однако вероятность получения неверных результатов увеличивается, если вопросы становятся более обобщенными.

Более того, тогда как полиграфический тест может предоставить информацию о поведении испытуемого в прошлом (например, тест может показать, обманывал ли соискатель во время заполнения анкеты), для работодателей, вероятно, важнее, каким будет поведение соискателя в будущем. Полиграфический тест не может ответить на данный вопрос, и это ограничивает использование полиграфических тестов с целью отбора персонала.

Для того чтобы проверить точность тестирования на полиграфе, проводились как полевые исследования, так и лабораторные. Полевые исследования включают реальные криминальные случаи и реальных подозреваемых. Преимущество полевых исследований заключается в их реалистичности. Подозреваемые действительно заинтересованы в результатах тестирования и часто проявляют сильные эмоции. Другим преимуществом является участие настоящих подозреваемых, а не учащихся колледжа (которые обычно участвуют в лабораторных исследованиях). Основной недостаток полевых исследований — это неопределенность в отношении основополагающей истины, то есть очень трудно установить действительную виновность или невиновность подозреваемых. Как правило, основополагающей истиной служит признание, но этот критерий не является надежным на все 100%. С одной стороны, даже если испытуемые не сознаются в совершении преступления и считаются невиновными, на самом деле они могут оказаться виновными, так как уголовное дело иногда закрывается ввиду отсутствия веских доказательств, а не по причине невиновности подозреваемого. С другой стороны, испытуемые, которые считаются виновными по факту признания, на самом деле могут быть невиновными, так как случается, что невиновные подозреваемые сознаются в совершении преступления (Gudjonsson, 1992). В действительности полиграфические тесты могут привести к ложному признанию. Иногда невиновные подозреваемые делают ложное признание после того, как объявляются виновными по результатам полиграфического теста. Одна из причин связана с тем, что они не видят возможности убедить присяжных или судью в своей невиновности и поэтому решают признаться, в надежде получить менее строгое наказание. С другой стороны, после неудачного прохождения полиграфического теста подозреваемые могут действительно поверить в собственную причастность к преступлению.

Подозреваемые могут начать сомневаться в своей невиновности, поскольку верят в безошибочность полиграфа. Возможно, это звучит наивно, но необходимо помнить, что экзаменатор убеждает подозреваемого в точности полиграфа и невозможности совершения ошибки. Более того, после проведения тестирования полиция обычно сообщает подозреваемому, что получены точные результаты. Некоторые подозреваемые этому верят.

В условиях типичного лабораторного тестирования испытуемые отбираются в случайном порядке в группу виновных или невиновных. Испытуемые из группы виновных совершают предполагаемое преступление, например кражу Испытуемым из группы невиновных дается описание преступления, которое они не совершали. Все участники эксперимента должны отрицать кражу. Им может быть обещано вознаграждение, если получится убедить экзаменатора в невиновности, или наказание в случае неуспеха. Например, Бредли и Джаниссе (1981) в своем эксперименте угрожали виновным и невиновных испытуемым «болезненным, но не причиняющим вреда электрическим шоком», если они не смогут пройти тест. Затем подозреваемые проходят тест с экзаменатором, который не осведомлен о их виновности или невиновности. Задача экзаменатора — установить при помощи теста, кто виновен, а кто нет. Главным преимуществом лабораторного эксперимента является абсолютная уверенность в отношении основополагающей истины, то есть абсолютная уверенность в виновности или невинности испытуемых. Однако лабораторным исследованиям, совершенно очевидно, не хватает реализма. Например, в реальных ситуациях ставки гораздо выше, чем в лабораторных условиях. Невозможно вызвать эмоции такой же силы, что и у человека, обвиняемого в убийстве или виновность или невиновность которого может определяться посредством теста на полиграфе. По этой причине Ликкен (1988, 1998), Клейнмунтци Сзуко (1982) считали, что лабораторные тесты на полиграфе непригодны для оценки точности тестов в полевых условиях. Раскин полагал, что лабораторные исследования могут быть полезными до тех пор, пока соблюдаются требования по определенным критериям, а именно по критерию репрезентативности выборки (должны участвовать не только студенты колледжа) и реалистичности процедуры тестирования (включая экзаменаторов-экспертов и мотивацию испытуемых обмануть экзаменатора). В своем недавнем экспериментальном исследовании Элаад и Бен-Шакхар (1997) представили ряд доказательств, что у хорошо мотивированных испытуемых было действительно легче выявить ложь, чем у слабо мотивированных.

Уникальная попытка провести исследование на полиграфе в реальных условиях и в то же время сохранить уверенность в отношении основополагающей истины была предпринята Гинтоном, Дэйи, Элаадом и Бен-Шакхаром (1982). Испытуемыми в этом исследовании стали израильские полицейские (21 человек). Они выполнили письменное тестирование в качестве обязательного требования к прохождению курсов обучения полицейских. Их попросили подсчитать результаты своих тестов, то есть у них была возможность обмануть, исправив первоначальные ответы. Однако бланки с ответами были обработаны химическим веществом, с тем чтобы можно было выявить обман. Оказалось, что семеро испытуемых обманывали. Всем полицейским предложили тестирование на полиграфе, а также сообщили, что их будущая карьера в полиции будет зависеть от результатов тестирования (возможность отказаться от прохождения теста была реалистичной; как уже говорилось ранее, при расследовании преступлений тестирование на полиграфе проводится добровольно, а не является обязательным требованием). Хотя первоначально все испытуемые полицейские согласились на тестирование, один виновный не пришел к назначенному времени, а двое (один виновный и один невиновный) отказались. Трое других виновных испытуемых сознались непосредственно перед процедурой тестирования1, поэтому окончательная выборка включала только двоих виновных и 13 невиновных испытуемых. В ходе исследования использовался тест контрольных вопросов, и результаты были довольно точными. Удалось правильно выявить как виновных, так и невиновных полицейских. Однако двое из 13 невиновных полицейских были ошибочно названы лжецами. Хотя эти данные служат хорошей поддержкой тесту контрольных вопросов, но на самом деле это не так. Экзаменатор (который выносит решение о виновности или невиновности испытуемых) имел доступ как к данным полиграфического тестирования, так и к информации о поведении испытуемых во время теста. Точность его данных в отношении невиновных подозреваемых (11 верных из 13) была равна точности показаний наблюдателя, который имел доступ только к информации о поведении испытуемых! (Наблюдатель, который присутствовал при тестировании на полиграфе, но не имел доступа к данным обследования, также правильно отобрал 11 невиновных испытуемых из 13.) Независимый экспериментатор, который имел доступ только к данным тестирования на полиграфе, правильно классифицировал лишь 7 случаев из 13 и признал 3 невиновных испытуемых виновными, а 3 результата счел неопределенными. Полученные данные ставят под угрозу эффективность полиграфического тестирования в этом конкретном случае (Carroll, 1991).

Показатели точности ТКВ и ТСВ: лабораторные исследования

В принципе возможны шесть видов результата по тесту контрольных вопросов. Виновный подозреваемый может продемонстрировать более сильные физиологические реакции на значимые вопросы, чем на контрольные. В этом случае тест не пройден, что является точным результатом. Также возможно, что подозреваемый покажет аналогичные реакции на значимые и контрольные вопросы. В этом случае результат будет неопределенным. И наконец, подозреваемый может дать более сильные физиологические реакции на контрольные вопросы, чем на значимые вопросы. Следовательно, тест считается пройденным, и это будет неверным результатом.

Невиновный подозреваемый может показать более сильные реакции на контрольные вопросы, чем на значимые вопросы. В данном случае тест считается пройденным, и это будет точным результатом. Также возможно, что невиновный подозреваемый покажет аналогичные реакции на контрольные и значимые вопросы. Следовательно, результат будет неопределенным. И наконец, невиновный подозреваемый может дать более сильные реакции на значимые вопросы, чем на контрольные. Тогда подозреваемый тест не проходит, и это будет неверным результатом.

По тесту ТСВ также возможны шесть результатов. Виновный подозреваемый показывает более сильные физиологические реакции на верные альтернативы, чем на неверные. В этом случае тест не пройден, что является правильным решением. Также возможно, что виновный подозреваемый показывает аналогичные реакции на все альтернативы (правильные и неправильные). В этом случае тест пройден, что является неверным решением. И наконец, виновный подозреваемый может показать самые сильные реакции на неверные альтернативы. Следовательно, экзаменатор примет неверное решение и сочтет подозреваемого невиновным.

Невиновный подозреваемый может продемонстрировать аналогичные реакции на все альтернативы (правильные и неправильные). В этом случае подозреваемый тест проходит, что является правильным решением. Невиновный подозреваемый может доказать самую сильную реакцию на неверную альтернативу. В этом случае тест пройден. И наконец, подозреваемый может показать самые сильные реакции на верные альтернативы. Тогда подозреваемый тест не проходит, и это является неправильным решением.

Другими словами, существует два вида ошибок, а именно неверное решение о невиновности подозреваемого, так называемая ложно-негативная ошибка, и ошибочное обвинение невиновного подозреваемого, то есть ложно-позитивная ошибка. Хотя оба типа ошибок нежелательны, ложно-позитивная ошибка, возможно, является наиболее серьезной. В данном случае результат может быть таким, что невиновный подозреваемый будет осужден и/или потеряет работу. Ложно-негативная ошибка может привести к освобождению виновного человека.

Результаты лабораторных исследований теста контрольных вопросов показывают, что эти тесты достаточно точно выявляют виновных подозреваемых. Большинство виновных подозреваемых (73%) были выявлены правильно, и относительно небольшое количество (9%) были ошибочно признаны невиновными. Менее благополучная картина складывается в отношении доказательства невиновности подозреваемых. В целом 66% из них были правильно классифицированы как невиновные, и довольно большой процент испытуемых (13%) были ошибочно названы виновными. Результаты теста для виновных и невиновных подозреваемых были неопределенными примерно в 20% случаев.

Результаты лабораторных исследований теста признания вины показывают, что тест очень точен по отношению к невиновным подозреваемым. Подавляющее большинство невиновных испытуемых (97%) были классифицированы правильно, и только небольшому проценту невиновных испытуемых (4%) было ошибочно предъявлено обвинение. Однако тест с меньшей точностью выявляет виновных подозреваемых. В целом 82% виновных подозреваемых были признаны виновными, но относительно большой процент виновных подозреваемых (18%) были названы невиновными. При этом ТСВ не имеет категории неопределенных результатов.

Сравнение двух типов тестов показывает, что ТСВ более точен как в отношении правдивых показаний, так и лживых. Более того, ТКВ имеет больше ложно-позитивных ошибок, чем ТСВ, но ТСВ допускает больше ложно-негативных ошибок, чем ТКВ.

Показатели точности ТКВ и ТСВ: полевые исследования

Результаты полевых исследований теста контрольных вопросов свидетельствуют о том, что показатели точности выявления виновных подозреваемых достаточно высокие.

Подавляющее большинство виновных подозреваемых (87%) были классифицированы правильно, тогда как относительно небольшое количество виновных подозреваемых (10%) были ошибочно сочтены невиновными. Как и в лабораторных исследованиях, в отношении невиновных подозреваемых складывается менее оптимистичная картина. Только 72% невиновных подозреваемых классифицированы верно, а 21% не прошли тест и ошибочно обвинены. Результаты теста были неопределенными примерно в 7% случаев по отношению к виновным и невиновным подозреваемым.

Эти данные показывают, что ТКВ подвержен ложно-позитивной ошибке, то есть ошибочному обвинению невиновных подозреваемых. Возможно, это не является удивительным. Ложно-позитивная ошибка допускается в том случае, если испытуемый демонстрирует большее эмоциональное возбуждение, отвечая на значимые вопросы, чем на контрольные. Очевидно, несмотря на усилия экзаменатора, невиновные подозреваемые не всегда проявляют больше беспокойства при ответе на контрольные вопросы, чем на значимые. Например, они могут осознать ключевую последовательность контрольных вопросов и поэтому реагировать на них эмоциональным возбуждением, даже если отвечают правдиво.

Неудивительно, что в полевых исследованиях количество ложно-позитивных ошибок больше, чем в лабораторных. В полевых исследованиях ставки выше, и подозреваемые, как правило, осознают ключевую последовательность значимых вопросов.

Результаты полевых исследований теста признания вины показывают, что, как и в случае лабораторных исследований, показатели точности выявления невиновных подозреваемых очень высокие. Правильные решения были сделаны в 96% случаев, и невиновные подозреваемые ошибочно обвинены только в 4% случаев. Однако показатели точности для виновных подозреваемых гораздо ниже. В целом 59% виновных подозреваемых были выявлены верно, и 41% названы невиновными.

Сравнение полевых исследований по ТКВ и ТСВ показывает, что ТСВ более точен при выявлении невиновных подозреваемых, тогда как ТКВ — при выявлении виновных. Фактически, данные полевых исследований по ТСВ свидетельствуют о том, что показатели точности выявления виновных подозреваемых низкие и совершается множество ложно-негативных ошибок (41%) (классификация виновных подозреваемых как невиновных). Частота ложно-негативных ошибок по ТСВ не вызывает удивления. Это означает, что виновные подозреваемые не всегда демонстрируют более сильные физиологические реакции на верные варианты, чем на неверные. Причина может заключаться в том, что, как я пояснял ранее, подозреваемый забывает о тех деталях, которыми интересуется экзаменатор, или никогда о них не знал. То есть вопросы теста сформулированы неудачно. Как я уже говорил, полицейские не получают хорошей подготовки по использованию ТСВ, кроме того, им, возможно, не хватает навыков поиска тех эпизодов преступления, которые бы подошли для тестирования на полиграфе. Обученные полицейские вполне способны обнаружить подходящие для полиграфа эпизоды преступления, то есть такие детали, которые бы узнали виновные подозреваемые в последующих тестах признания вины.

Возможность совершения ложно-негативных ошибок выше в полевых исследованиях, чем в лабораторных, что также не является удивительным. В лабораторных исследованиях все виновные испытуемые располагают необходимыми сведениями, относящимися к преступлению (поскольку экзаменаторы специально этого добиваются), тогда как в полевых исследованиях это происходит не всегда по только что перечисленным причинам.

В полевых исследованиях по ТКВ диаграммы полиграфа обычно обрабатывают несколько экзаменаторов, а именно ведущий экзаменатор (который проводил тестирование) и независимый экзаменатор, который не присутствовал во время тестирования. Основное различие между двумя экзаменаторами заключается в том, что независимые экзаменаторы имеют доступ только к диаграммам полиграфа, тогда как ведущий экзаменатор располагает более полными данными, например информацией о криминальном прошлом испытуемого и его поведении во время тестирования. Представленные до сих пор процентные данные являются показателями точности, получениями независимыми экзаменаторами. В трех последних исследованиях были приведены показатели точности как для независимых, так и для ведущих экзаменаторов.

Независимые экзаменаторы провели несколько более «точную» оценку, но и допустили больше ошибок. Различия по классификации невиновных подозреваемых особенно существенны. Ведущие экзаменаторы правильно классифицировали 82% невиновных подозреваемых, тогда как независимые экзаменаторы — только 49%. В целом создается впечатление, что ведущие экзаменаторы более точны, чем независимые. Хонтс, Раскин, Кирхер и Ходес (1988) получили очень высокие показатели точности у ведущих экзаменаторов — одни из самых высоких показателей, которые были когда-либо получены в исследованиях по выявлению лжи. Показатели точности выявления виновных и невиновных подозреваемых были 92% и 91% соответственно!

Существует две возможные причины, почему ведущие экзаменаторы более точны, чем независимые. Во-первых, ведущие экзаменаторы могли иметь больше опыта в обработке диаграмм. Это объяснение малоубедительно, так как независимые экзаменаторы — обычно хорошо подготовленные, опытные эксперты. Во-вторых, принимая решение, ведущие экзаменаторы пользуются дополнительными, не связанными с тестированием на полиграфе данными, как, например, информацией о поведении испытуемого во время прохождения теста, материалами уголовного дела и т. п. Хонтс (1996) признавал, что иногда это действительно случается. В своем исследовании он обнаружил, что в четырех случаях, включающих двоих невиновных и двоих виновных подозреваемых, экзаменатор принимал решение на основе анализа диаграмм полиграфа. Однако решение не должно было быть принято, так как результаты теста для этих четырех случаев были неопределенными. Но во всех четырех случаях экзаменатор сделал правильные выводы (относительно виновности или невиновности подозреваемых). Таким образом, не связанная с полиграфическим тестированием информация помогла экзаменатору принять верное решение. Зная об этом, стоит задуматься о том, насколько точна информация полиграфических тестов. В какой степени экзаменаторы, имеющие доступ как к данным о физиологических реакциях испытуемого, так и к информации о его поведении, более точны, чем наблюдатели, которые отслеживают только поведение испытуемого?