Софокл
«Антигона»
-
Софокл
завершил начатое Эсхилом дело превращения
трагедии из лирической кантаты в драму.
Центр тяжести трагедии окончательно
перешел на изображение людей, их решений,
поступков, борьбы. В то время как Эсхил
старался обнаружить в человеческом
поведении действие высших сил, и человек
у него зачастую являлся лишь ареной
столкновения богов (например Орест в
«Эвменидах»), герои Софокла по большей
части действуют вполне самостоятельно
и сами определяют свое поведение по
отношению к другим людям. Богов Софокл
редко выводит на сцену, «наследственное
проклятие» не играет уже той роли,
которая приписывалась ему у Эсхила.
Проблемы, волнующие Софокла, связаны
с судьбой индивида, а не с судьбой рода.
Это изменение в идеологической установке
привело Софокла к отказу от принципа
сюжетно связанной трилогии,
господствовавшего у Эсхила. Выступая
с тремя трагедиями, он делает каждую
из них самостоятельным художественным
целым, заключающим в себе всю свою
проблематику.
Другое значительное
драматургическое новшество Софокла —
допущение третьего актера. Сцены с
одновременным участием трех актеров
позволяли разнообразить действие
введением второстепенных лиц и не
только противопоставлять непосредственных
противников, но и показывать различные
линии поведения в одном и том же
конфликте. Нововведение Софокла было
воспринято Эсхилом и использовано в
«Орестее». В своем дальнейшем развитии
аттическая трагедия уже не выходила
за рамки трех актеров, так что форма,
приданная ей Софоклом, явилась в этом
отношении окончательной. Характерным
образцом драматургии Софокла может
служить его трагедия «Антигона» (около
442 г.). Сюжет «Антигоны» относится к
фиванскому циклу и является непосредственным
продолжением сказания о войне «Семерых
против Фив» и о поединке Этеокла и
Полиника (ср. стр. 70).
Идейная основа
трагедий.
В борьбе за единство демократических
Афин Софокл отстаивал традиционный
уклад жизни. Но он сам чувствует
обреченность его, и потому противоречия
между старыми, привычными, и новыми,
разрушительными веяниями получают в
его произведениях значение трагического
конфликта. Поэт ищет в религии защиты
от тех тенденций, которые грозили
разрушением старых устоев афинской
демократии. Хотя он признает свободу
действий человека, его разум, он считает,
что человеческие возможности ограничены,
что над человеком стоит сила, которая
обрекает его на ту или иную судьбу
(«Аякс», 1036; «Трахинянки», 1284;
«Антигона», 1168; «Эдип-царь»,
805). Человек, по мнению Софокла, не может
знать, что ему готовит грядущий день.
Высшая божественная воля проявляется
в изменчивости и в непостоянствах
человеческой жизни («Антигона»,
1159-1163). Конфликт между стремлениями
человека и действительностью приводит
поэта к признанию зависимости от воли
богов свободного разумного человека.
Это лейтмотив трагедии Софокла
(«Эдип-царь», хор 1161). Причина всех
бедствий — в пренебрежении к божественным
законам («Аякс», 1129; «Антигона»,
906), в которых, по Софоклу, проявляется
высшая справедливость.Причина несчастья
человека в надменности, в высокомерии,
в отсутствии смирения перед богами.
«Быть благоразумным — это значит не
оскорблять богов надменным словом, не
вызывать их гнева гордостью» («Аякс»,
131). Социальные истоки этой надменности,
ставящей человека над волей богов,
Софокл видит в учении софистов. Софисты,
или «учителя мудрости», не признавали
божественных неписаных законов, они
умели красноречиво доказывать любую
мысль, «делать более слабую речь более
сильною». Протагор говорил, что ни
одно дело не бывает само по себе ни
плохим, ни хорошим, оно бывает таким,
каким его представляют. Этот взгляд на
существующее вытекал из положения
Протагора: человек есть «мера всех
вещей». Учение софистов имело в Афинах
успех. С точки зрения Софокла, отстаивающего
веру во всемогущую волю богов, это учение
было опасно скептицизмом и своим
искусством спорить. Поэт развенчивает
«мудрость» тирана Креонта,
противящегося воле богов («Антигона»),
и осуждает ловкость Одиссея, для которого
любые средства пригодны, чтобы обмануть
Филоктета («Филоктет»). Только
полная покорность воле богов ведет к
благоденствию, процветанию страны
(«Филоктет», 108). Из этого следует,
что религия, по мнению Софокла, должна
быть одной из основ государства. В
благочестивых Афинах процветают
правосудие и справедливость. Поэт не
признает тирании.Как и Эсхил, Софокл —
противник власти денег, разлагающих
основу полиса («Антигона», 302-308;
«Эдип-царь», 512 и далее). Он хочет
укрепить устои демократического
государства, протестуя против растущего
расслоения коллектива афинских граждан
(«Аякс», 160). Античная общинная
собственность полиса распадалась
вследствие развития частной собственности,
что в свою очередь было связано с ростом
денежных отношений. Софокл, будучи
талантливым художником, не мог не
отразить отдельных сторон современной
ему действительности, полной противоречий.
-
Основной
конфликт
В трагедии «Антигона»
Софокл вскрывает один из глубочайших
конфликтов современного ему общества
— конфликт между родовыми неписаными
законами и законами государственными.
Религиозные верования, уходящие своими
корнями в глубь веков, в родовую общину,
предписывали человеку свято чтить
кровнородственные связи, соблюдать все
обряды в отношении кровных родственников.
С другой стороны, всякий гражданин
полиса обязан был следовать законам
государственным, которые иногда резко
противоречили традиционным семейно-родовым
нормам.
Креонт — сторонник
неуклонного соблюдения законов
государственных, писаных. Антигона же
превыше этих законов ставит законы
семейно-родовые, освященные религиозным
авторитетом. Поэтому она и хоронит брата
Полиника, хотя государственный закон
это и запрещает, потому что Полиник —
изменник родины и недостоин чести быть
погребенным и оплаканным. Антигона же
ради брата, кровного родственника,
должна сделать все, что предписывают
законы, установленные богами, то есть
должна похоронить его с соблюдением
всех обрядов. Для мужа, по словам Антигоны,
она не пошла бы на нарушение государственного
закона, потому что муж — не кровный
родственник.
Креонт не считается
с традиционными родовыми законами и
приговаривает Антигону, нарушившую
государственный закон, к смертной казни.
Софокл сочувствует
Антигоне и изображает ее с большой
теплотой. Великий трагик хотел сказать
своим произведением, что для счастья
граждан полиса необходимо единство
между государственными и семейно-родовыми
законами. Но так как классовое государство
времен Софокла было далеко от его идеала,
то Софокл не только сочувствует Антигоне,
но изображает Креонта в виде деспота и
тирана, наделенного также и чертами
юридического формализма, софистически
прикрывающего личную жестокость словами
о благе государства. Осуждение
государственного деятеля подобного
рода сказывается в конце трагедии также
и в раскаяньи Креонта и в его самобичевании.
Трагическое
заблуждение
По мнению Софокла,
ошибки и заблуждения являются неизбежным
уделом людей. Так, Антигона, ошибочно
считала себя одинокой, а поведение
фиванских старейшин поддерживало ее в
этом заблуждении. Лишь после появления
Тиресия старейшины осмеливаются просить
царя спасти Антигону и похоронить
Полиника. Креонт считал себя справедливым
правителем, а оказался тираном. Он поздно
понял, что
чтить до самой
смерти должно
от века установленный
закон…
Софокл настолько
убедительно изобразил моральное
уничтожение Креонта, что оно должно
было показаться всем страшнее его
физической смерти.
Подобно Эсхилу
Софокл утверждал необходимость активной
деятельности. Уже Эсхил на примере
Ореста показал, что всякая человеческая
деятельность таит в себе опасность. На
человеческих заблуждениях, от которых
не могут оградить себя даже подлинные
герои, подобные Аяксу и Антигоне,
сосредоточил основное внимание Софокл.
Величие этих людей вселяет в них
уверенность в себе, позволяет им
действовать самостоятельно, сообразуясь
лишь со своей волей, следствием чего
оказывается заблуждение и трагическая
развязка. Но сообразно своей героической
натуре они руководствуются в своих
действиях лишь возвышенными побуждениями,
поэтому объективный смысл их деяний
неизменно положителен. Так, с позиций
художника-гуманиста подходит Софокл к
неразрешимому для его времени противоречию
между могуществом человеческого разума
и ограниченными возможностями человеческой
деятельности, утверждая справедливость
и гуманность основными законами
человеческих отношений.
Тема неведения и
заблуждения с предельной глубиной
раскрыта в трагедии «Трахинянки», где
Софокл использовал сюжет одного из
мифов о смерти Геракла. Геракл, величайший
из греческих героев, сын Зевса, благодетель
и спаситель человечества, погибает в
страшных мучениях, вызванных сгустком
запекшейся крови некогда убитого им
чудовища. А его верная и любящая жена
Деянира оказывается невольной виновницей
его кончины, поверив в то, что приворотное
зелье поможет ей вернуть утраченную
любовь мужа. И после двух трагических
смертей юноша Гилл, сын погибших, в
отчаянии восклицает:
Вы великую зрите
жестокость богов
В этих страшных,
пред вами творимых делах.
Дети есть и у них,
в них родителей чтут,—
И на муку такую
взирают они!
А хор, преисполненный
житейской мудрости и пассивной покорности,
отвечает ему: «Но ничто не вершится без
Зевса».
-
Образы
трагедии.
Преобладающая
черта в характере Антигоны — сила воли,
которую она проявляет в борьбе с Креонтом
за право похоронить брата по установленному
обряду. Она чтит древний закон родового
общества. У нее нет сомнения в правильности
принятого решения (454-462, 470, 471). Чувствуя
свою правоту, Антигона смело бросает
вызов Креонту:
Казни
меня — иль большего ты хочешь?..
Чего
ж ты медлишь? Мне твои слова
Не
по душе и по душе не будут,
Тебе
ж противны действия мои.
(502-506,
Шервинский.)
Антигона
сознательно идет навстречу смерти, но,
как и всякому человеку, ей горько
расставаться с жизнью, сулящей так много
радостей молодой девушке. Она сожалеет
не о случившемся, а о своей погибающей
молодости, о том, что умирает, никем не
оплаканная. Не видать ей больше солнечного
света, не слыхать брачных песен, не быть
ей женой и матерью. Силой своего ума и
большого сердца, умеющего любить, а не
ненавидеть, Антигона сама выбрала свою
участь, что и столкнуло Антигону с
Креонтом, правителем суровым и
непреклонным, ставящим свою волю выше
всего. Свои действия он софистически
оправдывает интересами государства.
Он говорит, что во имя блага родины не
может одинаково почтить спасителя
отечества и врага (191-218). К людям, идущим
против государства, Креонт готов
применить самые жестокие законы (220-
221). Всякое сопротивление своему приказу
Креонт рассматривает как выступление
антигосударственное. Креонт признает
только полное подчинение правителю
даже в том случае, если он ошибается
(678-679). Другие действующие лица: Йемена
— сестра Антигоны, Сторож, Гемон — сын
Креонта, жених Антигоны — появляются в
трагедии эпизодически, чтобы оттенить
основные черты главных действующих
лиц. Слабость, нерешительность Исмены
являются контрастом силе, стойкости
Антигоны, а корыстолюбие и трусость
Сторожа — самозабвенной решимости
героини. Второстепенные образы как бы
дополняют характеристики Антигоны и
Креонта.
Божественная
справедливость,
таким образом, торжествует, но она
торжествует в естественном ходе действия
драмы, без какого-либо прямого участия
божественных сил. Герои «Антигоны» —
люди с ярко выраженной индивидуальностью,
и поведение их всецело обусловлено их
личными качествами. Очень легко было
бы предоставить гибель дочери Эдипа
как осуществление родового проклятия,
но об этом традиционном мотиве Софокл
упоминает лишь вскользь. Движущими
силами трагедии служат у Софокла
человеческие характеры. Однако побуждения
субъективного свойства, например любовь
Гемона к Антигоне, занимают второстепенное
место; Софокл характеризует главных
действующих лиц показом их поведения
в конфликте по существенному вопросу
полисной этики. В отношении Антигоны и
Исмены к долгу сестры, в том, как Креонт
понимает и выполняет свои обязанности
правителя, обнаруживается индивидуальный
характер каждой из этих фигур.
Хор
не играет в «Антигоне» сколько-нибудь
значительной роли; песни его, однако,
не отрываются от хода действия и более
или менее примыкают к ситуациям драмы.
Особенно интересен первый стасим, в
котором прославляются сила и
изобретательность человеческого разума,
покоряющего природу и организующего
общественную жизнь. Заканчивает хор
предостережением: сила разума влечет
человека как к добру, так и к злу; поэтому
следует придерживаться традиционной
этики. Эта песня хора, чрезвычайно
характерная для всего мировоззрения
Софокла, представляет собой как бы
авторский комментарий к трагедии,
разъясняя позицию поэта в вопросе о
столкновении «божеского» и человеческого
закона.Как разрешается конфликт между
Антигоной и Креонтом? Существует мнение,
что Софокл показывает ошибочность
позиции обоих противников, что каждый
из них защищает правое дело, но защищает
его односторонне. С этой точки зрения
Креонт неправ, издавая в интересах
государства постановление, противоречащее
«неписаному» закону, но Антигона неправа,
самовольно нарушая государственный
закон в угоду «неписаному». Гибель
Антигоны и несчастная судьба Креонта
— следствия их одностороннего поведения.
Так понимал «Антигону» Гегель. Согласно
другому толкованию трагедии, Софокл
всецело стоит на стороне Антигоны;
героиня сознательно выбирает путь,
который приводит ее к гибели, и поэт
одобряет этот выбор, показывая, как
смерть Антигоны становится ее победой
и влечет за собой поражение Креонта.
Это последнее толкование более
соответствует мировоззренческим
установкам Софокла.Изображая величие
человека, богатство его умственных и
нравственных сил, Софокл вместе с тем
рисует его бессилие, ограниченность
человеческих возможностей. С наибольшей
яркостью эта проблема разработана в
трагедии «Царь Эдип», которая во все
времена признавалась, наряду с «Антигоной»,
шедевром драматургического мастерства
Софокла. Миф об Эдипе (стр. 70) в свое время
уже послужил материалом для фиванокой
трилогии Эсхила (стр. 119), построенной
на «родовом проклятии». Софокл, по своему
обыкновению, отказался от идеи
наследственной вины; его интерес
сосредоточен на личной судьбе Эдипа.В
той редакции, которую миф получил у
Софокла, фиванский царь Лай, устрашенный
предсказанием, сулившим ему смерть от
руки «сына, приказал проколоть ноги
новорожденному сыну и бросить его.
-
Мастерство
Софокла
проявилось как в его умении организовать
диалог персонажей, так и в выборе
сюжетной линии. Софокл известен своей
своеобразной драматической иронией —
персонаж по авторскому замыслу сам не
осознает истинного — скрытого — смысла
произносимых им слов, в то время как
его прекрасно понимают зрители. Из-за
этого искусного «несоответствия»
возникает психологическое напряжение
— начало катарсиса. Особенно сильно
этот эффект проявляется в трагедии
«Эдип-царь». Софоклом восхищается
Аристотель в «Поэтике» и говорит,
что его персонажи очень похожи на
реальных людей, только лучше их. По
мнению Аристотеля, Софокл изображает
людей такими, какими они должны быть,
в то время как Еврипид изображает их
такими, какие они есть на самом деле.
(Современный словарь-справочник:
Античный мир. Cост. М.И.Умнов. М.: Олимп,
АСТ, 2000)
Мировоззрение и
мастерство Софокла отмечены стремлением
к равновесию нового и старого: славя
мощь свободного человека, драматург
предостерегал против нарушения «божеских
законов»; усложняя психологические
характеристики, сохранял общую
монументальность образов и композиции.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
14.06.201826.91 Кб0sots_20_vopros.odt
- #
- #
«Трагическая ошибка» перенаправляется сюда. Для более широкой концепции см. Трагедия.
| Литература |
|---|
| Основные формы |
|
| Жанры |
|
| Средства массовой информации |
|
| Методы |
|
| История и списки |
|
| Обсуждение |
|
Период, термин хамартия происходит от греческого ἁμαρτία, от ἁμαρτάνειν Hamartánein, что означает «промазать» или «ошибиться».[1][2] Чаще всего это связано с Греческая трагедия, хотя он также используется в Христианское богословие.[3]
Определение
Hamartia поскольку это относится к драматическая литература впервые был использован Аристотель в его Поэтика. В трагедия, хамартия обычно понимается как относящийся к герои ошибка или роковая ошибка Это приводит к череде сюжетных действий, кульминацией которых является поворот от счастья к катастрофе.
Что квалифицируется как ошибка или недостаток, может включать ошибку, возникшую в результате незнания, ошибочное суждение, недостаток характера или проступок. Спектр значений вызвал дискуссии среди критиков и ученых и различные интерпретации среди драматургов.
У Аристотеля Поэтика
Список шести частей греческой трагедии Аристотеля
«Трагическая структура сюжета Аристотеля» — щелкните, чтобы просмотреть увеличенную версию
Впервые Хамартия в предмете литературной критики описана Аристотель в его Поэтика. Источник хамартия находится на стыке между персонажем и его действиями или поведением, как описано Аристотель.
Персонаж в пьесе — это то, что раскрывает моральную цель агентов, то есть то, чего они ищут или чего избегают.[4]
Во введении к переводу С. Поэтика, Фрэнсис Фергюссон описывает хамартия как внутреннее качество, которое инициирует, как в Данте словами, «движение духа» внутри главного героя для совершения действий, которые приводят сюжет к его трагическому концу, внушая в аудитории сборку жалости и страха, ведущую к очищению от этих эмоций, или катарсис.[5][6]
Жюль Броуди, однако, утверждает, что «это верх ирония что идея трагического изъяна должна возникать в аристотелевской концепции хамартия. Что бы ни означало это проблемное слово, оно не имеет ничего общего с такими идеями, как вина, пороки, вина и т. Д. моральный недостаток, или т.п. Hamartia морально нейтральный не-нормативный термин, образованный от глагола Hamartano, что означает «промазать», «не достичь цели». И в более широком смысле: достичь одного пункта назначения, а не намеченного; совершить ошибку, но не в смысле моральной неудачи, а в неосуждающем смысле, принимая одно за другое, принимая что-то за противоположное. Hamartia может указывать на ошибку распознавания из-за незнания, из-за отсутствия важной информации. В заключение, хамартия можно рассматривать просто как действие, которое по какой-либо причине заканчивается неудачей, а не успехом «.[7]
В Греческая трагедия, для того, чтобы история была «адекватной величины», в ней участвуют персонажи высокого ранга, престиж, или удача. Если главный герой слишком достоин уважения или слишком злонамерен, его / ее изменение судьбы не вызовет идеальной пропорции жалости и страха, необходимой для катарсиса. Здесь Аристотель описывает хамартия как качество трагический герой что создает оптимальный баланс.
… характер между этими двумя крайностями — характер человека, который не в высшей степени добрый и справедливый, но чье несчастье вызвано не пороком или развратом, а какой-то ошибкой или слабостью.[4]
В христианском богословии
Hamartia также используется в христианском богословии из-за его использования в Септуагинта и Новый Завет. Еврейский (чата) и его греческий эквивалент (àµaρtίa/хамартия) оба означают «промах» или «не по плану».[8][9][10]
Есть четыре основных способа использования хамартия:
- Hamartia иногда используется для обозначения актов грех «по бездействию или совершению в мыслях и чувствах или в речи и действиях», как в Римляне 5:12, «все согрешили».[11]
- Hamartia иногда применяется к падение человека от изначальной праведности, которая привела к врожденной склонности человечества ко греху, то есть первородный грех.[12] Например, как в Послании к Римлянам 3: 9, все находятся «под властью греха».[13]
- Третье приложение касается «немощи плоти» и свободы воли к сопротивлению греховным действиям. «Изначальная склонность человечества ко греху проистекает из слабость плоти.»[14]
- Hamartia иногда «персонифицировано».[15] Например, в Римлянам 6:20 говорится о порабощении хамартия (грех).
Трагическая ошибка, трагическая ошибка и божественное вмешательство
Аристотель упоминает хамартия в Поэтика. Он утверждает, что это мощный прием — начать историю с богатого и могущественного героя, не исключительно добродетельного или злодейского, который затем попадает в беду из-за ошибки или заблуждения (хамартия). Дискуссия среди ученых сосредоточена в основном на том, в какой степени hamartia определяется как роковая ошибка или трагическая ошибка.
Критический аргумент в пользу недостатка
Поэтическая справедливость описывает обязанность драматического поэта, наряду с философами и священниками, следить за тем, чтобы их произведения способствовали нравственному поведению.[16] Французский драматический стиль XVIII века выполнил это обязательство с использованием хамартия как порок, подлежащий наказанию[17][18] Федра, Расин в адаптации Еврипида. Ипполит, является примером французского неоклассического использования хамартия как средство наказания порока.[19][20] Жан Расин говорит в своем предисловии к Федра, в переводе R.C. Рыцарь:
Недостатки любви рассматриваются как настоящие. Страсти предлагаются к просмотру только для того, чтобы показать все разрушения, которые они создают. И порок повсюду раскрашен в такие краски, что его отвратительное лицо можно узнать и отвращать.[21]
Спектакль — трагический рассказ о Королевская семья. Соответствующие пороки главных героев — ярость, похоть и зависть — приводят их к трагической гибели.[22]
Критический аргумент в пользу ошибки
В ней 1963 Обзор современного языка статья, Трагический изъян: трагическая ошибка?, Изабель Хайд прослеживает историю двадцатого века хамартия как трагический недостаток, который, по ее мнению, является неправильной интерпретацией. Хайд использует язык в интерпретации Мясника Поэтика относительно хамартия как ошибка, так и «дефект характера». Хайд указывает на сноску, в которой Мясник уточняет свое второе определение, говоря, что это не «естественное» выражение для описания изъяна в поведении.[23] Хайд ссылается на другое описание из книги А.С. Брэдли. Шекспировская трагедия 1904 г., который, по ее утверждению, вводит в заблуждение:
… сравнительно невинный герой все еще демонстрирует заметное несовершенство или дефект, нерешительность, стремительность, гордость, легковерие, чрезмерную простоту, чрезмерную восприимчивость к сексуальным эмоциям и тому подобное … его слабость или недостаток так переплетаются со всем, что в нем достойно восхищения. ему…[24]
Хайд продолжает объяснять подводные камни лечения хамартия как трагическую ошибку, проследив аргумент о трагической ошибке на нескольких примерах из хорошо известных трагедий, включая Гамлет и Эдип царь.
Хайд отмечает, что студенты часто называют «слишком много размышлений» трагическим недостатком Гамлета, от которого зависит его смерть в рассказе. Однако эта идея не предлагает объяснения моментов, когда Гамлет действительно действует импульсивно и жестоко. Это также открывает логический след, который предполагает, что он должен был убить Клавдия сразу же, чтобы избежать трагедии, что, по мнению Хайд, проблематично.
В Эдип царь, она замечает, что идеи о поспешном поведении Эдипа на распутье или его вере в свой интеллект как на качества, от которых зависит изменение судьбы, являются неполными. Вместо этого, чтобы сосредоточиться на его незнании истинной личности своих родителей как на основе его падения, необходимо принять во внимание все его решения, которые приводят к трагическому концу. В случае Эдипа ошибка, основанная не на недостатке характера, а на недостатке информации, является более полной интерпретацией.
В его 1978 Классический мир статья Хамартия, Ате и Эдип, Леон Голден сравнивает стипендию, которая исследует, где разместить хамартии определение по спектру, соединяющему мораль, недостаток и интеллектуальную ошибку. Его цель — вернуться к роли, если таковая имеется, Ел, или божественное вмешательство, играет в хамартия. Мясник перевод отсылки к «Поэтике» хамартия как «единственная большая ошибка» и «единственный большой недостаток в характере», побуждающие критиков выдвигать аргументы.
Ученый середины двадцатого века Филлип У. Харш видит хамартия как трагический недостаток, когда Эдип принимает на себя моральную ответственность за свою кончину, когда он чрезмерно гневом и убийством реагирует на встречу на перекрестке.[25] Ван Браам, с другой стороны, отмечает Эдипа. хамартия«Никакой конкретный грех, связанный с ним как индивидуумом, но универсальный человеческий грех слепого следования свету собственного интеллекта».[26] Он добавляет, что определяющей чертой трагедии является то, что больной должен быть причиной своих собственных страданий без сознательного морального упадка с его стороны, чтобы создать трагическую иронию.
В этот лагерь попадают и наблюдения О. Хэя. Он отмечает, что этот термин относится к действию, которое добросовестно выполняет главный герой, но, поскольку он был лишен ключевой информации, действие приносит катастрофические результаты.[27] J.M. Bremer также провел тщательное исследование хамартия в греческой мысли, сосредоточив внимание на его использовании у Аристотеля и Гомер. Его выводы заставляют его, как и Хайда, цитировать хамартия как интеллектуальную ошибку, а не моральный недостаток.[28]
Критические аргументы в пользу божественного вмешательства
Дж. М. Бремер и Доу заключают, что воля богов может влиять на аристотелевскую хамартия. Голден не согласен.[29] Бремер отмечает, что Посланник в Эдип Царь говорит: «Он был в ярости — одна из темных сил указывала путь, … кто-то, что-то вело его — он швырнул в двойные двери и, отогнув засовы в их гнездах, врезался в комнату».[30] Бремер цитирует упоминание Софокла об одержимости Эдипом «темных сил» как свидетельство руководства либо божественной, либо демонической силы.
Аргумент Доу сосредотачивается вокруг четырех областей трагических драматургов, из которых может происходить смерть главного героя. Первая — судьба, вторая — гнев разгневанного бога, третья исходит от человеческого врага, а последняя — слабость или ошибка главного героя. Доу утверждает, что трагедия развязка может быть результатом божественного плана, пока сюжетное действие порождает сюжетное действие в соответствии с Аристотелем.
Голден цитирует представление Ван Браама об Эдипе, совершившем трагическую ошибку, доверяя своему интеллекту, несмотря на предупреждение Тиресия, как аргумент в пользу человеческой ошибки над божественными манипуляциями. Голден заключает, что хамартия в основном относится к интеллекту, хотя может включать в себя элементы морали. То, что утверждает его исследование, отличается от хамартияс точки зрения, которая противоречит взглядам Доу и Бремера, является концепция божественного возмездия.[31]
Смотрите также
- Анагноризис — Момент в пьесе или другом произведении, когда персонаж совершает критическое открытие
- Катарсис — Очищение и очищение эмоций с помощью искусства или любых экстремальных изменений эмоций, которые приводят к обновлению и восстановлению
- Коммунальное усиление — Социальное явление, при котором мем неоднократно утверждается в сообществе, независимо от того, достаточно ли он подтвержден доказательствами.
- Подтверждение смещения — Склонность людей отдавать предпочтение информации, подтверждающей их убеждения или ценности.
- Хамартиология
- Гордыня — Крайняя гордость или самоуверенность, часто в сочетании с высокомерием
- Нарциссизм — Личностная черта себялюбия фальшивого идеального себя
- Нарратология
- Перипетии — Изменение обстоятельств, поворотный момент
- Пиррова победа — Победа по цене равносильна поражению
- Трагический герой — стоковый характер; герой с серьезным недостатком, который в конечном итоге приведет к их гибели и падению
- Победа болезнь — Болезнь победы возникает, когда из-за самоуспокоенности, высокомерия или высокомерия военное сражение заканчивается катастрофически.
использованная литература
Встроенные цитаты
- ^ «Хамартия». Merriam-Webster.com. Merriam-Webster, n.d. Интернет. 28 сентября 2014 г.
- ^ Хамартия: (древнегреческий: ἁμαρτία) Ошибка суждения или трагическая ошибка. «Хамартия». Британская энциклопедия онлайн. Энциклопедия Britannica Inc., 2014. Интернет. 28 сентября 2014 г.
- ^ Купер, Юджин Дж. «Саркс и грех в богословии Павла» Теология и философия Лаваля. 29.3 (1973) 243–255. Интернет. Эрудит. 1 ноя 2014.
- ^ а б Аристотель. «Поэтика». Пер. Ингрэм Байуотер. Электронная книга проекта Гутенберг. Оксфорд: Clarendon P, 2 мая 2009 г. Web. 26 октября 2014 г.
- ^ Фергюссон 8
- ^ Архив интернет-классики[постоянная мертвая ссылка ] Дэниела С. Стивенсона, Web Atomics. Интернет. 11 декабря 2014 г.
- ^ Жюль Броуди, «Судьба, филология, Фрейд». Философия и литература 38,1 (апрель 2014 г.): 23.
- ^ Стронга, bibclassic.org
- ^ Стронга, blueletterbible.org
- ^ Юридический словарь, thefreedictionary.com
- ^ Тайер, Дж. Х. Греко-английский лексикон Нового Завета (Харпер, 1887), s.v. ? µa? t? a в Интернете в Google Книгах
- ^ Купер, Юджин «Саркс и грех в богословии Павла» в Лаваль теология и философия. 29.3 (1973) 243-255. Интернет. Эрудит. 1 ноября 2014 г. и
Тайер, Дж. Х. Греко-английский лексикон Нового Завета (Харпер, 1887), s.v. ? µa? t? a онлайн на https://books.google.com/books?id=1E4VAAAAYAAJ&printsec=frontcover&dq=Thayer++Greek-English&hl=en&sa=X&ei=EsAdVdiLBM6uogSsn4LADw&ved=0CDEQ6AEwAQ%flish=one-greenpage - ^ «Римлянам 3: 9 Что же тогда? Неужели мы лучше? Вовсе нет. Мы уже утверждали, что иудеи и греки в равной степени находятся под грехом». biblehub.com.
- ^ Эдвард Стиллингфлит, Пятьдесят проповедей, произнесенных по разным поводам (Дж. Хептинстолл для Генри Мортлока, 1707 г.), 525. Online at https://books.google.com/books?id=kSVWAAAAYAAJ&dq=%22weakness+of+the+flesh%22&source=gbs_navlinks_s
- ^ Джеффри В. Бромили, Богословский словарь Нового Завета: сокращенный в одном томе (Эрдманс, 1985), 48.
- ^ Бернли Джонс и Никол, 125
- ^ Бернли Джонс и Никол, 12 125
- ^ Томас Раймер. (2014). В Encyclop Britdia Britannica. Полученное из http://www.britannica.com/EBchecked/topic/514581/Thomas-Rymer
- ^ Уортен, Б. Антология драмы Уодсворта 5-е изд. 444-463. Бостон: Томсон Уодсворт. 2007. Печать.
- ^ Расин, Жан. Федра, Harvard Classics, Vol. 26, часть 3. Интернет. 11 декабря 2014 г. http://www.bartleby.com/26/3/
- ^ Уортен, 446
- ^ Еврипед. Ипполит, Гарвардская классика, 8.7. Интернет. 8 декабря 2014 г. http://www.bartleby.com/8/7/
- ^ Бутчер, Сэмюэл Х., Теория поэзии и изобразительного искусства Аристотеля, Нью-Йорк, 41911
- ^ Брэдли, А.С. 1851-1935. Шекспировская трагедия: лекции о Гамлете, Отелло, Короле Лире, Макбете. Лондон: Macmillan and co., Limited, 1904. Интернет, 13 декабря 2014 г. http://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=uva.x000240890;view=1up;seq=1
- ^ Золотой, Леон. «Хамартия, Ел и Эдип». Классический мир, 72,1 (сентябрь 1978 г.), 3–12. Балтимор: Джонс Хопкинс UP. Интернет. 7 декабря 2014 г. https://www.jstor.org/stable/4348969
- ^ П. ван Браам, «Использование Аристотелем μαρτία» The Classical Quarterly, 6.4 (октябрь 1912 г.), 266–272. Лондон: Кембридж, UP. Интернет. 7 декабря 2014 г. https://www.jstor.org/stable/635946
- ^ Привет, О. «ἁμαρτία Zur Bedeutungsgeschichte des Wortes» Филолог 83 1-15, (1928). Интернет. 7 декабря 2014 г.
- ^ Бремер, Дж. М. «Хамартия». Трагическая ошибка в поэтике Аристотеля и в греческой трагедии. Амстердам, Адольф М. Хаккерт, 1969.
- ^ Золотая, 6
- ^ Вортен, 85
- ^ Золотая, 10
Ссылки на источники
- Бремер, Дж. М. «Хамартия». Трагическая ошибка в поэтике Аристотеля и греческой трагедии. Амстердам, Адольф М. Хаккерт, 1969.
- Кэрнс, Д.Л. Трагедия и архаическая греческая мысль. Суонси, Классическая пресса Уэльса, 2013.
- Доу, Р. Д. «Некоторые размышления об Ате и Хамартии». Гарвардские исследования по классической филологии 72 (1968): 89-123. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Гайд, Изабель. «Трагическая ошибка: трагическая ошибка?» Обзор современного языка 58.3 (1963): 321–325. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Молес, Дж. Л. «Хамартия Аристотеля и Дидоны» Греция и Рим, Вторая серия 31.1 (1984): 48–54. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Стинтон, Т. К. У. «Хамартия в Аристотеле и греческой трагедии» The Classical Quarterly, Новая серия, Vol. 25, No. 2 (декабрь 1975): 221 — 254. JSTOR. Университет Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Голден, Леон, «Хамартия, Ате и Эдип», Классический мир, Vol. 72, No. 1 (сентябрь 1978 г.), стр. 3–12.
- Хью Ллойд-Джонс, Правосудие Зевса, University of California Press, 1971, стр. 212. Функция трагедии состоит в том, чтобы вызвать у зрителей чувства жалости и страха.
внешние ссылки
- Хамартиология (философское богословие греха)
Ошибка главного героя в греческой драматической теории Титульный лист Поэтики Аристотеля
Термин хамартия происходит от греческого ἁμαρτία, от ἁμαρτάνειν hamartánein, что означает «промазать» или «ошибиться». Чаще всего он связан с греческой трагедией, хотя он также используется в христианском богословии.
Содержание
- 1 Определение
- 2 В поэтике Аристотеля
- 3 В христианском богословии
- 4 Трагическая ошибка, трагическая ошибка и божественное вмешательство
- 4.1 Критический аргумент в пользу недостатка
- 4.2 Критический аргумент в пользу ошибки
- 4.3 Критические аргументы в пользу божественного вмешательства
- 5 См. Также
- 6 Ссылки
- 6.1 Встроенные цитаты
- 6.2 Ссылки на источники
- 7 Внешние ссылки
Определение
Hamartia в отношении драматической литературы впервые был использован Аристотелем в его Поэтике. В трагедии под хамартией обычно понимается ошибка главного героя или трагическая ошибка, которая приводит к цепочке сюжетных действий, завершающихся переходом от счастья к катастрофе..
То, что квалифицируется как ошибка или недостаток, может включать ошибку, возникшую в результате незнания, ошибку суждения, недостаток характера или проступок. Спектр значений вызвал дискуссии среди критиков и ученых и различные интерпретации среди драматургов.
Поэтика Аристотеля
Список из шести частей греческой трагедии Аристотеля
«Трагическая структура сюжета Аристотеля» — щелкните, чтобы просмотреть увеличенную версию
Хамартия впервые описана в литературном критика Аристотеля в его Поэтике. Источник hamartia находится на стыке между характером и действиями или поведением персонажа, как описано Аристотелем.
Персонаж в пьесе — это то, что раскрывает моральную цель агентов, то есть то, что они ищут или избегают
В предисловии к переводу «Поэтики» С.Х. Бутчера Фрэнсис Фергюссон описывает хамартию как внутреннее качество, которое инициирует, как в словах Данте, «движение духа» внутри главный герой совершает действия, которые приводят сюжет к его трагическому концу, вызывая в аудитории скопление жалости и страха, ведущее к очищению от этих эмоций, или катарсис.
Жюль Броуди, однако, утверждает, что «это верх иронии в том, что идея трагического изъяна должна была возникнуть в аристотелевском понятии hamartia. Что бы это проблемное слово ни означало, оно не имеет ничего общего с такими идеями, как вина, порок, вина, моральный недостаток и т. д. Хамартия — морально не tral non- нормативный термин, образованный от глагола hamartano, означающего «промахнуться», «не достичь цели». И в более широком смысле: достичь одного пункта назначения, а не намеченного; совершить ошибку, но не в смысле моральной неудачи, а в неосуждающем смысле, принимая одно за другое, принимая что-то за противоположное. Хамартия может указывать на ошибку распознавания из-за незнания, из-за отсутствия важной информации. Наконец, хамартию можно рассматривать просто как действие, которое по какой-либо причине заканчивается неудачей, а не успехом ».
В греческой трагедии, чтобы история была« адекватного масштаба. «в нем участвуют персонажи высокого ранга, престижа или удачи. Если главный герой слишком достоин уважения или слишком злонамерен, его / ее изменение судьбы не вызовет идеальной пропорции жалости и страха, необходимой для катарсиса. Здесь Аристотель описывает хамартию как качество трагического героя, которое порождает этот оптимальный баланс.
… характер между этими двумя крайностями — характер человека, который не в высшей степени хорош и справедлив, тем не менее, чье несчастье вызвано не пороком или развратом, а какой-то ошибкой или слабостью.
В христианском богословии
Хамартия также используется в христианском богословии из-за его использования в Септуагинте и Новый Завет. Еврейское слово (chatá) и его греческий эквивалент (àµaρtίa / hamartia) означают «промахнулся» или «не попал в цель».
Существует четыре основных употребления слова hamartia:
- Hamartia иногда используется для обозначения действий греха «в результате бездействия или совершения в мыслях и чувствах или в речи и действиях», как в Римлянам 5:12, «все согрешили».
- Хамартия иногда применяется к падению человека от изначальной праведности, которое привело к врожденной склонности человечества ко греху, то есть первородный грех. Например, как в Послании к Римлянам 3: 9, каждый находится «под властью греха».
- Третье приложение касается «немощи плоти» и свободы воли к сопротивлению греховным действиям. «Изначальная склонность людей ко греху проистекает из слабости плоти».
- Хамартия иногда «олицетворяется». Например, в Послании к Римлянам 6:20 говорится о порабощении гамартии (греха).
Трагический недостаток, трагическая ошибка и божественное вмешательство
Аристотель упоминает хамартию в Поэтике. Он утверждает, что это мощное средство — начать историю с богатого и могущественного героя, не исключительно добродетельного или злодейского, который затем попадает в беду из-за ошибки или заблуждения (hamartia). Дискуссия среди ученых сосредоточена в основном на том, в какой степени хамартия определяется как трагическая ошибка или трагическая ошибка.
Критический аргумент в пользу недостатка
Поэтическая справедливость описывает обязанность драматического поэта, наряду с философами и священниками, следить за тем, чтобы их работа способствовала нравственному поведению. Французский драматический стиль XVIII века выполнил это обязательство с использованием хамартии как порока, подлежащего наказанию. Федра, адаптация Расина к Ипполиту Еврипида, является примером французского неоклассического использования гамартии как средства наказания порока. Жан Расин говорит в своем Предисловии к Федре, в переводе RC Рыцарь:
К недостаткам любви относятся как к настоящим недостаткам. Страсти предлагаются к просмотру только для того, чтобы показать все разрушения, которые они создают. И порок повсюду окрашен в такие цвета, что его отвратительное лицо можно узнать и ненавидеть.
Пьеса — трагическая история царской семьи. Соответствующие пороки главных героев — ярость, похоть и зависть — приводят их к трагическому падению.
Критический аргумент в пользу ошибки
В ее статье 1963 Modern Language Review, «Трагический изъян: трагическая ошибка?» Изабель Хайд рассматривает историю хамартии в двадцатом веке как трагический изъян, который, как она утверждает, является неправильной интерпретацией. Хайд опирается на формулировку в интерпретации Поэтики Мясника, рассматривающую гамартию как ошибку и как «дефект в характере». Хайд указывает на сноску, в которой Мясник уточняет свое второе определение, говоря, что это не «естественное» выражение для описания изъяна в поведении. Хайд ссылается на другое описание из шекспировской трагедии А.К. Брэдли 1904 года, которое, по ее мнению, вводит в заблуждение:
… сравнительно невинный герой все еще демонстрирует заметное несовершенство или дефект, нерешительность, стремительность, гордость, легковерие, чрезмерную простоту, чрезмерную восприимчивость к сексуальные эмоции и тому подобное… его слабость или недостаток так переплетаются со всем, что в нем достойно восхищения…
Хайд продолжает объяснять подводные камни трактовки гамартии как трагической ошибки, прослеживая аргумент о трагической ошибке на нескольких примерах. из известных трагедий, в том числе Гамлета и Царя Эдипа.
Хайд замечает, что студенты часто называют «слишком много размышлений» трагическим недостатком Гамлета, от которого зависит его смерть в рассказе. Однако эта идея не предлагает объяснения моментов, когда Гамлет действительно действует импульсивно и жестоко. Это также открывает логический след, который предполагает, что он должен был убить Клавдия сразу же, чтобы избежать трагедии, что, по мнению Хайд, проблематично.
В Царь Эдип она замечает, что идеи о поспешном поведении Эдипа на распутье или его вере в свой интеллект как качества, от которых зависит изменение судьбы, являются неполными. Вместо этого, чтобы сосредоточиться на его незнании истинной личности своих родителей как на основе его падения, необходимо принять во внимание все его решения, которые приводят к трагическому концу. В случае Эдипа ошибка, основанная не на недостатке характера, а на недостатке информации, является более полной интерпретацией.
В своей статье «Хамартия, Ате и Эдип» 1978 года Классический мир Леон Голден сравнивает исследования, в которых исследуется, где разместить определение Хамартии в спектре, связывающем моральные, порочные и интеллектуальные ошибки.. Его цель — вернуться к той роли, которую играет Атэ, или божественное вмешательство в хамартии, если таковая имеется. В переводе Бутчера «Поэтики» хамартия упоминается как «единственная большая ошибка» и «единственный большой недостаток в характере», что побуждает критиков привести аргументы.
Филлип У. Харш, ученый середины двадцатого века, видит в гамартии трагический недостаток, отмечая, что Эдип принимает на себя моральную ответственность за свою кончину, когда он чрезмерно гневом и убийством реагирует на столкновение на перекрестке. Ван Браам, с другой стороны, отмечает хамартию Эдипа, «никакого особого греха, присущего ему как индивидууму, но общечеловеческий грех слепого следования свету собственного интеллекта». Он добавляет, что определяющей чертой трагедии является то, что больной должен быть причиной своих собственных страданий без сознательного морального упадка с его стороны, чтобы создать трагическую иронию.
О. Наблюдения Хэя тоже попадают в этот лагерь. Он отмечает, что этот термин относится к действию, которое добросовестно выполняет главный герой, но, поскольку он был лишен ключевой информации, действие приносит катастрофические результаты. Дж. М. Бремер также провел тщательное исследование хамартии в греческой мысли, сосредоточив внимание на ее использовании у Аристотеля и Гомера. Его открытия привели его, как и Хайда, к тому, что он назвал хамартию интеллектуальной ошибкой, а не моральным недостатком.
Критические аргументы в пользу божественного вмешательства
Дж. Бремер и Доу пришли к выводу, что воля богов может влиять на аристотелевскую гамартию. Голден не согласен. Бремер замечает, что Посланник в Царь Эдип говорит: «Он был в ярости — одна из темных сил указывала путь,… кто-то, что-то вело его — он швырнул в двойные двери и загнул засовы. вылезли из гнезд, пробили камеру «. Бремер цитирует упоминание Софокла о том, что Эдип был одержим «темными силами», как свидетельство руководства либо божественной, либо демонической силы.
Аргумент Доу сосредоточен вокруг четырех областей трагических драматургов, из которых может происходить смерть главного героя. Первая — судьба, вторая — гнев разгневанного бога, третья исходит от человеческого врага, а последняя — слабость или ошибка главного героя. Доу утверждает, что трагическая развязка может быть результатом божественного плана, если сюжетное действие порождает сюжетное действие в соответствии с Аристотелем.
Голден цитирует представление Ван Браама об Эдипе, совершившем трагическую ошибку, доверяя своему интеллекту, несмотря на предупреждение Тиресия, как аргумент в пользу человеческой ошибки над божественными манипуляциями. Голден приходит к выводу, что хамартия в основном относится к интеллекту, хотя может включать элементы морали. Его исследование утверждает, что отдельно от хамартии, с точки зрения, противоречащей взглядам Доу и Бремера, является концепция божественного возмездия.
См. Также
- Anagnorisis — Момент в пьесе или другом произведении, когда персонаж делает критическое открытие
- Катарсис — Очищение и очищение эмоций с помощью искусства или любого экстремального изменения эмоций, которое приводит к обновлению и восстановлению
- Общее подкрепление — Социальное явление, когда мем повторяется повторно. утверждается в сообществе, независимо от того, достаточно ли оно подтверждено доказательствами
- Предвзятость подтверждения — Склонность людей отдавать предпочтение информации, подтверждающей их убеждения или гипотезы
- Хамартиология
- Гордыня — Чрезвычайная гордость или самоуверенность, часто в сочетании с высокомерием
- Нарциссизм — Личностная черта самолюбия фальшивого совершенного себя
- Нарратология
- Перипетия — Поворот обстоятельств, поворотный момент
- Пиррова победа — Победа ценой равносильна поражению
- трагического героя
- Болезнь победы — Болезнь победы возникает, когда из-за самоуспокоенности, высокомерия или высокомерия военные действия заканчиваются катастрофически
Ссылки
Встроенные цитаты
Ссылки на источники
- Бремер, Ю.М. «Хамартия». Трагическая ошибка в поэтике Аристотеля и в греческой трагедии. Амстердам, Адольф М. Хаккерт, 1969.
- Кэрнс, Д. Л. Трагедия и архаическая греческая мысль. Суонси, The Classical Press of Wales, 2013.
- Доу, Р. Д. «Некоторые размышления об Ате и Хамартии». Гарвардские исследования по классической филологии 72 (1968): 89-123. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Хайд, Изабель. «Трагическая ошибка: трагическая ошибка?» Обзор современного языка 58.3 (1963): 321–325. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Крот, Дж. Л. «Хамартия Аристотеля и Дидоны», Греция и Рим, Вторая серия 31.1 (1984): 48–54. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Стинтон, Т. К. У. «Хамартия в Аристотеле и греческой трагедии» The Classical Quarterly, New Series, Vol. 25, No. 2 (декабрь 1975): 221 — 254. JSTOR. Университет Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Голден, Леон, «Хамартия, Ате и Эдип», Классический мир, Том. 72, No. 1 (сентябрь 1978 г.), стр. 3–12.
- Хью Ллойд-Джонс, Правосудие Зевса, University of California Press, 1971, стр. 212. Функция трагедии — вызвать у зрителей эмоции жалости и страха.
Внешние ссылки
| Посмотрите hamartia в Викисловаре, бесплатном словаре. |
- Хамартиология (Философское богословие греха)
«Трагическая ошибка» перенаправляется сюда. Для более широкой концепции см. Трагедия .
Термин hamartia происходит от греческого ἁμαρτία, от ἁμαρτάνειν hamartánein , что означает «промахнуться» или «ошибиться». Чаще всего его связывают с греческой трагедией , хотя он также используется в христианском богословии . Этот термин часто используется для обозначения недостатков или недостатков персонажа и их изображения как причины потенциального падения. Однако другие критики указывают на происхождение этого термина и говорят, что он относится только к трагической, но случайной аварии или ошибке с разрушительными последствиями, но без суждения о характере.
Определение
Хамартия, относящаяся к драматической литературе, впервые была использована Аристотелем в его « Поэтике» . В трагедии , гамартия обычно понимают в героя ошибки или трагический недостаток , что приводит к цепи действий , которые достигают высшей точки в повороте событий от блаженству к катастрофе.
Что квалифицируется как ошибка или недостаток, варьируется и может включать ошибку, возникшую в результате незнания, ошибку суждения, врожденный недостаток характера или проступок . Спектр значений вызвал дискуссии среди критиков и ученых и различные интерпретации среди драматургов.
В трагедии недостаток личности главного героя называется хамартия , что приводит к героическому упадку к трагическому концу. Термин охватывает поступки, недостойные героя. Классический пример хамартии — это когда герой желает достичь достойной цели, но, работая над ее достижением, поддается моральной ошибке, что приводит к катастрофическим результатам. Такое движение вниз для героического персонажа считается поворотом удачи или перипетиями .
В поэтике Аристотеля
Список шести частей греческой трагедии Аристотеля
«Трагическая структура сюжета Аристотеля» — нажмите, чтобы просмотреть увеличенную версию.
Хамартия впервые описана в предмете литературной критики Аристотелем в его « Поэтике» . Источник hamartia находится на стыке характера и действий или поведения персонажа, как описано Аристотелем .
Персонаж в пьесе — это то, что раскрывает моральную цель агентов, то есть то, чего они ищут или чего избегают.
В своем предисловии к SH Butcher переводу поэтики , Фрэнсис Фергюссон описывает гамартию как внутреннее качество , которое инициирует, как Данте словами «ю.ш.,„движение духа“ в рамках главного героя совершить действия , которые приводят сюжет к его трагическому концу, внушая в аудитории построение жалости и страха, ведущее к очищению от этих эмоций или катарсису .
Жюль Броуди, однако, утверждает, что « верх иронии в том, что идея трагического изъяна возникла в аристотелевской концепции hamartia . идеи как вина, пороки, вины, моральный ущерб и т. д . Hamartia — морально нейтральный ненормативный термин, образованный от глагола hamartano , означающего «промазать», «не достичь цели». расширение: достичь одного пункта назначения, а не намеченного; совершить ошибку, не в смысле моральной неудачи, а в непредвзятом смысле, принимая одно за другое, принимая что-то за противоположное. Хамартия может указывать на ошибку проницательность из-за невежества, из-за отсутствия важной информации. Наконец, гамартию можно рассматривать просто как действие, которое по какой-либо причине заканчивается неудачей, а не успехом «.
В греческой трагедии , чтобы история была «адекватной величины», в ней участвуют персонажи высокого ранга, престижа или удачи. Если главный герой слишком достоин уважения или слишком зол, его / ее изменение судьбы не вызовет идеальной пропорции жалости и страха, необходимой для катарсиса. Здесь Аристотель описывает хамартию как качество трагического героя, которое создает этот оптимальный баланс.
… характер между этими двумя крайностями — характер человека, который не в высшей степени хорош и справедлив, но чье несчастье вызвано не пороком или развратом, а какой-то ошибкой или слабостью.
В христианском богословии
Хамартия также используется в христианском богословии из-за ее использования в Септуагинте и Новом Завете . Hebrew ( хата ) и его греческий эквивалент ( àμaρtίa / гамартия ) как среднее значение «отсутствует знак» или «от знака».
Есть четыре основных применения хамартии :
- Гамартия иногда используется для обозначения актов греха «по или бездействие в мысли и чувства или в речи и действиях» , как в Римлянам 5:12, «все согрешили».
- Хамартия иногда применяется к грехопадению человека от изначальной праведности, которое привело к врожденной склонности человечества ко греху, то есть первородному греху . Например, как в Послании к Римлянам 3: 9, каждый находится «под властью греха».
- Третье приложение касается «немощи плоти» и свободы воли к сопротивлению греховным действиям. «Изначальная склонность людей ко греху проистекает из слабости плоти ».
- Хамартию иногда называют «персонифицированным». Например, в Послании к Римлянам 6:20 говорится о порабощении гамартии (греха).
Трагическая ошибка, трагическая ошибка и божественное вмешательство
Аристотель упоминает гамартию в « Поэтике» . Он утверждает, что это мощное средство — начать историю с богатого и могущественного героя, не исключительно добродетельного или злодейского, который затем попадает в беду из-за ошибки или заблуждения ( hamartia ). Дискуссия среди ученых сосредоточена в основном на том, в какой степени хамартия определяется как трагический изъян или трагическая ошибка .
Критический аргумент в пользу недостатка
Поэтическая справедливость описывает обязанность драматического поэта, наряду с философами и священниками, следить за тем, чтобы их произведения способствовали нравственному поведению. Французский драматический стиль 18-го века выполнил это обязательство с использованием хамартии как порока, подлежащего наказанию. Федра , адаптация Расина Ипполита Еврипида , является примером французского неоклассического использования хамартии как средства наказания за порок. Жан Расин говорит в своем Предисловии к Федре , переведенному Р. К. Найтом:
К недостаткам любви относятся как к реальным недостаткам. Страсти предлагаются для просмотра только для того, чтобы показать все разрушения, которые они создают. И порок повсюду раскрашен в такие краски, что его отвратительное лицо можно узнать и отнестись с ненавистью.
Спектакль — трагический рассказ о королевской семье . Соответствующие пороки главных героев — ярость, похоть и зависть — приводят их к трагической гибели.
Критический аргумент в пользу ошибки
В своей статье « Modern Language Review» 1963 года «Трагический изъян: трагическая ошибка?» Изабель Хайд рассматривает историю гамартии в двадцатом веке как трагический изъян, который, как она утверждает, является неправильной интерпретацией. Хайд опирается на формулировку в интерпретации Поэтики Мясника, рассматривающую гамартию как ошибку и как «дефект в характере». Хайд указывает на сноску, в которой Мясник уточняет свое второе определение, говоря, что это не «естественное» выражение для описания изъяна в поведении. Хайд ссылается на другое описание из шекспировской трагедии А.К. Брэдли 1904 года, которое, по ее мнению, вводит в заблуждение:
… сравнительно невинный герой все еще демонстрирует заметное несовершенство или недостаток, нерешительность, стремительность, гордость, легковерие, чрезмерную простоту, чрезмерную восприимчивость к сексуальным эмоциям и тому подобное … его слабость или недостаток так переплетаются со всем, что в нем достойно восхищения. его…
Далее Хайд разъясняет ошибки интерпретации трактовки гамартии как трагической ошибки, прослеживая аргумент о трагической ошибке на нескольких примерах из хорошо известных трагедий, включая « Гамлет» и « Царь Эдип» .
Хайд отмечает, что студенты часто называют «слишком много размышлений» трагическим недостатком Гамлета, от которого зависит его смерть в рассказе. Однако эта идея не дает объяснения моментам, когда Гамлет действительно действует импульсивно и жестоко. Это также открывает логический след, который предполагает, что он должен был убить Клавдия сразу же, чтобы избежать трагедии, что, как утверждает Хайд, проблематично.
В « Царском Эдипе» она замечает, что идеи о поспешном поведении Эдипа на распутье или его вере в свой интеллект как качества, от которых зависит изменение судьбы, являются неполными. Вместо этого, чтобы сосредоточиться на его незнании истинной личности своих родителей как на основе его падения, необходимо принять во внимание все его решения, которые приводят к трагическому концу. В случае Эдипа ошибка, основанная не на недостатке характера, а на недостатке информации, является более полной интерпретацией.
В 1978 античном мире статьи гамартии, поел, и Эдип , Леон Золотой сравнивает стипендию , которая исследует , где разместить гамартия по определению вдоль спектра , соединяющего нравственную, изъян, и интеллектуальной, ошибка. Его цель состоит в том, чтобы пересмотреть свою роль, если таковые имеются, ATE , или божественное вмешательство, играет в гамартия . В переводе Бутчера «Поэтики» хамартия упоминается как «единственная большая ошибка» и «единственный большой недостаток в характере», что побуждает критиков выдвигать аргументы.
Ученый середины двадцатого века Филлип У. Харш видит в гамартии трагический недостаток, отмечая, что Эдип принимает на себя моральную ответственность за его кончину, когда он чрезмерно гневом и убийством реагирует на столкновение на перекрестке. Ван Браам, с другой стороны, отмечает хамартию Эдипа , «никакого особого греха, присущего ему как индивидууму, но общечеловеческий грех слепого следования свету собственного интеллекта». Он добавляет, что определяющей чертой трагедии является то, что больной должен быть причиной своих собственных страданий без сознательного морального упадка с его стороны, чтобы создать трагическую иронию.
В этот лагерь попадают и наблюдения О. Хэя. Он отмечает, что этот термин относится к действию, которое добросовестно совершает главный герой, но, поскольку он был лишен ключевой информации, действие приносит катастрофические результаты. Дж. М. Бремер также провел тщательное исследование гамартии в греческой мысли, сосредоточив внимание на ее использовании у Аристотеля и Гомера . Его открытия привели его, как и Хайда, к тому, что он назвал хамартию интеллектуальной ошибкой, а не моральным недостатком.
Критические аргументы в пользу божественного вмешательства
Дж. М. Бремер и Доу заключают, что воля богов может влиять на аристотелевскую гамартию . Голден не согласен. Бремер замечает, что Посланник в « Царском Эдипе» говорит: «Он был в ярости — одна из темных сил указывала путь, … кто-то, что-то вело его — он швырнул в двойные двери и отогнул засовы из их гнезд, пробил камеру ». Бремер цитирует упоминание Софокла о том, что Эдип был одержим «темными силами», как свидетельство руководства либо божественной, либо демонической силы.
Аргумент Доу сосредоточен вокруг четырех областей трагических драматургов, из которых может происходить смерть главного героя. Первое — это судьба, второе — гнев разгневанного бога, третье исходит от человеческого врага, а последнее — слабость или ошибка главного героя. Доу утверждает, что трагическая развязка может быть результатом божественного плана, если сюжетное действие порождает сюжетное действие в соответствии с Аристотелем.
Голден цитирует представление Ван Браама об Эдипе, совершившем трагическую ошибку, доверяя своему собственному интеллекту, несмотря на предупреждение Тиресия, как аргумент в пользу человеческой ошибки над божественными манипуляциями. Голден приходит к выводу, что хамартия в основном относится к интеллекту, хотя может включать в себя элементы морали. Его исследование утверждает, что отдельно от хамартии , и противоречит взглядам Доу и Бремера, является концепция божественного возмездия.
Смотрите также
- Анагноризис — момент в пьесе или другом произведении, когда персонаж делает важное открытие.
- Катарсис — Очищение и очищение эмоций с помощью искусства или любых экстремальных изменений эмоций, которые приводят к обновлению и восстановлению
- Коммунальное подкрепление — Социальное явление, при котором мем постоянно утверждается в сообществе, независимо от того, достаточно ли он подтвержден доказательствами.
- Предвзятость подтверждения — тенденция людей отдавать предпочтение информации, подтверждающей их убеждения или ценности.
- Хамартиология
- Гордыня — крайняя гордость или самоуверенность, часто в сочетании с высокомерием.
- Нарциссизм — черта личности, состоящая из любви к себе и воспринимаемого совершенного себя.
- Нарратология — Изучение повествовательных структур
- Перипетия — изменение обстоятельств, поворотный момент
- Пиррова победа — победа равносильна поражению
- Трагический герой — стоковый персонаж; герой с серьезным недостатком, который в конечном итоге приведет к их гибели и падению
- Болезнь победы — болезнь победы возникает, когда из-за самоуспокоенности, высокомерия или высокомерия военное сражение заканчивается катастрофически.
использованная литература
Встроенные цитаты
Ссылки на источники
- Бремер, Дж. М. «Хамартия». Трагическая ошибка в поэтике Аристотеля и в греческой трагедии . Амстердам, Адольф М. Хаккерт, 1969.
- Кэрнс, Д. Л. Трагедия и архаическая греческая мысль. Суонси, Классическая пресса Уэльса, 2013.
- Доу Р. Д. «Некоторые размышления об Ате и Хамартии». Гарвардские исследования по классической филологии 72 (1968): 89-123. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Гайд, Изабель. «Трагическая ошибка: трагическая ошибка?» Обзор современного языка 58.3 (1963): 321–325. JSTOR. Библиотека университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Молес, Дж. Л. «Хамартия Аристотеля и Дидоны», Греция и Рим , Вторая серия 31.1 (1984): 48–54. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Стинтон, TCW «Хамартия в Аристотеле и греческой трагедии» The Classical Quarterly , New Series, Vol. 25, No. 2 (декабрь 1975): 221 — 254. JSTOR. Университет Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Голден, Леон, «Хамартия, Ате и Эдип», Классический мир , Vol. 72, № 1 (сентябрь 1978 г.), стр. 3–12.
- Хью Ллойд-Джонс, Правосудие Зевса , Калифорнийский университет Press, 1971, стр. 212. Функция трагедии состоит в том, чтобы вызвать у зрителей чувства жалости и страха.
внешние ссылки
- Хамартиология (философское богословие греха)
В классической трагедии трагический недостаток – это личное качество или характеристика, которая заставляет главного героя делать выбор, который в конечном итоге приводит к трагедии. Концепция трагического изъяна восходит к Поэтике Аристотеля. В Поэтике Аристотель использовал термин hamartia для обозначения врожденного качества, которое ведет главного героя к его или ее собственному падению. Термин фатальный недостаток иногда используется вместо трагического недостатка.
Важно отметить, что ни трагический недостаток, ни hamartia обязательно обозначают моральный недостаток главного героя. Вместо этого он относится к определенным качествам (хорошим или плохим), которые заставляют главного героя принимать определенные решения, которые, в свою очередь, делают трагедию неизбежной.
Содержание
- Пример: трагедия Ошибка в Гамлете
- Пример: трагический недостаток в Царе Эдипе
- Пример: трагический изъян в Макбете
Пример: трагедия Ошибка в Гамлете
Гамлет, главный герой пьесы Шекспира, является одним из наиболее очевидных и очевидных примеров трагической ошибки в классической литературе. Хотя беглое прочтение пьесы могло бы предположить, что безумие Гамлета – притворное или реальное – виновато в его падении, его истинный трагический недостаток – чрезмерная неуверенность . Нерешительность Гамлета в действии – вот что ведет к его падению и трагическому финалу пьесы в целом.
На протяжении всей пьесы Гамлет внутренне борется с тем, стоит ли или не он должен отомстить и убить Клавдия. Некоторые из его опасений объясняются ясно, например, когда он отказывается от определенного плана, потому что не хочет убить Клавдия во время молитвы и, таким образом, гарантировать, что душа Клавдия попадет в рай. Кроме того, он справедливо поначалу обеспокоен тем, чтобы действовать, основываясь на слове призрака. Но даже когда у него есть все доказательства, он все равно идет окольным путем. Поскольку Гамлет колеблется, у Клавдия есть время для создания собственного сюжета, и когда два набора планов сталкиваются, наступает трагедия, уносящая с собой большую часть основного состава.
Это случай, когда трагический недостаток по своей сути не является моральным недостатком. В некоторых обстоятельствах нерешительность бывает хороша; действительно, можно представить себе другие классические трагедии (например, Отелло или Ромео и Джульетта ), где колебания действительно предотвратили бы трагедию. Однако в Гамлете колебания не соответствуют обстоятельствам и, следовательно, приводят к трагической последовательности событий. Следовательно, нерешительность Гамлета – явный трагический недостаток.
Пример: трагический недостаток в Царе Эдипе
Идея трагического изъяна зародилась в греческой трагедии. Эдип Софокла – яркий тому пример. В начале пьесы Эдип получает пророчество о том, что он убьет своего отца и женится на матери, но, отказываясь принять это, он отправляется в путь самостоятельно. Его гордый отказ рассматривается как отказ от власти богов, что делает гордость или высокомерие первопричиной его трагического конца..
У Эдипа есть несколько возможностей отказаться от своих действий, но его гордость не позволит ему. Даже после того, как он приступит к своему поиску, он мог бы по-прежнему избежать трагедии, если бы не был так уверен, что знает лучше всех. В конечном итоге его высокомерие заставляет его бросить вызов богам – огромная ошибка в греческой трагедии – и настаивать на предоставлении информации, которую ему неоднократно говорили, что он никогда не должен знать.
Гордость Эдипа настолько велика, что он считает, что знает лучше и может справиться со всем, но когда он узнает правду о своем отцовстве, он полностью уничтожен. Это пример трагического изъяна, который также изображается как объективный моральный негатив: гордость Эдипа чрезмерна, что само по себе является недостатком даже без трагической дуги.
Пример: трагический изъян в Макбете
В Макбете Шекспира зрители могут видеть hamartia или трагический недостаток нарастает по ходу пьесы. Рассматриваемый недостаток: амбиции; или, в частности, бесконтрольные амбиции. В самых ранних сценах пьесы Макбет кажется достаточно преданным своему королю, но в тот момент, когда он слышит пророчество о том, что он станет королем, его изначальная преданность исчезает.
Поскольку его амбиции настолько велики, Макбет не останавливается, чтобы рассмотреть возможные последствия пророчества ведьм. По настоянию своей столь же амбициозной жены, Макбет приходит к выводу, что его судьба – немедленно стать королем, и он совершает ужасные преступления, чтобы попасть туда. Если бы он не был настолько амбициозен, он мог бы либо проигнорировать пророчество, либо подумать о нем как о далеком будущем, которого он мог бы дождаться. Поскольку его поведение определялось его амбициями, он начал цепочку событий, которые вышли из-под его контроля.
В Macbeth , трагический недостаток рассматривается как моральный недостаток даже самим главным героем. Убежденный, что все остальные столь же амбициозны, как и он, Макбет становится параноиком и жестоким. Он может распознать обратные стороны амбиций в других, но не может остановить свою собственную нисходящую спираль. Если бы не его чрезмерные амбиции, он никогда бы не занял трон, разрушив свою жизнь и жизни других.
Софокл
«Антигона»
-
Софокл
завершил начатое Эсхилом дело превращения
трагедии из лирической кантаты в драму.
Центр тяжести трагедии окончательно
перешел на изображение людей, их решений,
поступков, борьбы. В то время как Эсхил
старался обнаружить в человеческом
поведении действие высших сил, и человек
у него зачастую являлся лишь ареной
столкновения богов (например Орест в
«Эвменидах»), герои Софокла по большей
части действуют вполне самостоятельно
и сами определяют свое поведение по
отношению к другим людям. Богов Софокл
редко выводит на сцену, «наследственное
проклятие» не играет уже той роли,
которая приписывалась ему у Эсхила.
Проблемы, волнующие Софокла, связаны
с судьбой индивида, а не с судьбой рода.
Это изменение в идеологической установке
привело Софокла к отказу от принципа
сюжетно связанной трилогии,
господствовавшего у Эсхила. Выступая
с тремя трагедиями, он делает каждую
из них самостоятельным художественным
целым, заключающим в себе всю свою
проблематику.
Другое значительное
драматургическое новшество Софокла —
допущение третьего актера. Сцены с
одновременным участием трех актеров
позволяли разнообразить действие
введением второстепенных лиц и не
только противопоставлять непосредственных
противников, но и показывать различные
линии поведения в одном и том же
конфликте. Нововведение Софокла было
воспринято Эсхилом и использовано в
«Орестее». В своем дальнейшем развитии
аттическая трагедия уже не выходила
за рамки трех актеров, так что форма,
приданная ей Софоклом, явилась в этом
отношении окончательной. Характерным
образцом драматургии Софокла может
служить его трагедия «Антигона» (около
442 г.). Сюжет «Антигоны» относится к
фиванскому циклу и является непосредственным
продолжением сказания о войне «Семерых
против Фив» и о поединке Этеокла и
Полиника (ср. стр. 70).
Идейная основа
трагедий.
В борьбе за единство демократических
Афин Софокл отстаивал традиционный
уклад жизни. Но он сам чувствует
обреченность его, и потому противоречия
между старыми, привычными, и новыми,
разрушительными веяниями получают в
его произведениях значение трагического
конфликта. Поэт ищет в религии защиты
от тех тенденций, которые грозили
разрушением старых устоев афинской
демократии. Хотя он признает свободу
действий человека, его разум, он считает,
что человеческие возможности ограничены,
что над человеком стоит сила, которая
обрекает его на ту или иную судьбу
(«Аякс», 1036; «Трахинянки», 1284;
«Антигона», 1168; «Эдип-царь»,
805). Человек, по мнению Софокла, не может
знать, что ему готовит грядущий день.
Высшая божественная воля проявляется
в изменчивости и в непостоянствах
человеческой жизни («Антигона»,
1159-1163). Конфликт между стремлениями
человека и действительностью приводит
поэта к признанию зависимости от воли
богов свободного разумного человека.
Это лейтмотив трагедии Софокла
(«Эдип-царь», хор 1161). Причина всех
бедствий — в пренебрежении к божественным
законам («Аякс», 1129; «Антигона»,
906), в которых, по Софоклу, проявляется
высшая справедливость.Причина несчастья
человека в надменности, в высокомерии,
в отсутствии смирения перед богами.
«Быть благоразумным — это значит не
оскорблять богов надменным словом, не
вызывать их гнева гордостью» («Аякс»,
131). Социальные истоки этой надменности,
ставящей человека над волей богов,
Софокл видит в учении софистов. Софисты,
или «учителя мудрости», не признавали
божественных неписаных законов, они
умели красноречиво доказывать любую
мысль, «делать более слабую речь более
сильною». Протагор говорил, что ни
одно дело не бывает само по себе ни
плохим, ни хорошим, оно бывает таким,
каким его представляют. Этот взгляд на
существующее вытекал из положения
Протагора: человек есть «мера всех
вещей». Учение софистов имело в Афинах
успех. С точки зрения Софокла, отстаивающего
веру во всемогущую волю богов, это учение
было опасно скептицизмом и своим
искусством спорить. Поэт развенчивает
«мудрость» тирана Креонта,
противящегося воле богов («Антигона»),
и осуждает ловкость Одиссея, для которого
любые средства пригодны, чтобы обмануть
Филоктета («Филоктет»). Только
полная покорность воле богов ведет к
благоденствию, процветанию страны
(«Филоктет», 108). Из этого следует,
что религия, по мнению Софокла, должна
быть одной из основ государства. В
благочестивых Афинах процветают
правосудие и справедливость. Поэт не
признает тирании.Как и Эсхил, Софокл —
противник власти денег, разлагающих
основу полиса («Антигона», 302-308;
«Эдип-царь», 512 и далее). Он хочет
укрепить устои демократического
государства, протестуя против растущего
расслоения коллектива афинских граждан
(«Аякс», 160). Античная общинная
собственность полиса распадалась
вследствие развития частной собственности,
что в свою очередь было связано с ростом
денежных отношений. Софокл, будучи
талантливым художником, не мог не
отразить отдельных сторон современной
ему действительности, полной противоречий.
-
Основной
конфликт
В трагедии «Антигона»
Софокл вскрывает один из глубочайших
конфликтов современного ему общества
— конфликт между родовыми неписаными
законами и законами государственными.
Религиозные верования, уходящие своими
корнями в глубь веков, в родовую общину,
предписывали человеку свято чтить
кровнородственные связи, соблюдать все
обряды в отношении кровных родственников.
С другой стороны, всякий гражданин
полиса обязан был следовать законам
государственным, которые иногда резко
противоречили традиционным семейно-родовым
нормам.
Креонт — сторонник
неуклонного соблюдения законов
государственных, писаных. Антигона же
превыше этих законов ставит законы
семейно-родовые, освященные религиозным
авторитетом. Поэтому она и хоронит брата
Полиника, хотя государственный закон
это и запрещает, потому что Полиник —
изменник родины и недостоин чести быть
погребенным и оплаканным. Антигона же
ради брата, кровного родственника,
должна сделать все, что предписывают
законы, установленные богами, то есть
должна похоронить его с соблюдением
всех обрядов. Для мужа, по словам Антигоны,
она не пошла бы на нарушение государственного
закона, потому что муж — не кровный
родственник.
Креонт не считается
с традиционными родовыми законами и
приговаривает Антигону, нарушившую
государственный закон, к смертной казни.
Софокл сочувствует
Антигоне и изображает ее с большой
теплотой. Великий трагик хотел сказать
своим произведением, что для счастья
граждан полиса необходимо единство
между государственными и семейно-родовыми
законами. Но так как классовое государство
времен Софокла было далеко от его идеала,
то Софокл не только сочувствует Антигоне,
но изображает Креонта в виде деспота и
тирана, наделенного также и чертами
юридического формализма, софистически
прикрывающего личную жестокость словами
о благе государства. Осуждение
государственного деятеля подобного
рода сказывается в конце трагедии также
и в раскаяньи Креонта и в его самобичевании.
Трагическое
заблуждение
По мнению Софокла,
ошибки и заблуждения являются неизбежным
уделом людей. Так, Антигона, ошибочно
считала себя одинокой, а поведение
фиванских старейшин поддерживало ее в
этом заблуждении. Лишь после появления
Тиресия старейшины осмеливаются просить
царя спасти Антигону и похоронить
Полиника. Креонт считал себя справедливым
правителем, а оказался тираном. Он поздно
понял, что
чтить до самой
смерти должно
от века установленный
закон…
Софокл настолько
убедительно изобразил моральное
уничтожение Креонта, что оно должно
было показаться всем страшнее его
физической смерти.
Подобно Эсхилу
Софокл утверждал необходимость активной
деятельности. Уже Эсхил на примере
Ореста показал, что всякая человеческая
деятельность таит в себе опасность. На
человеческих заблуждениях, от которых
не могут оградить себя даже подлинные
герои, подобные Аяксу и Антигоне,
сосредоточил основное внимание Софокл.
Величие этих людей вселяет в них
уверенность в себе, позволяет им
действовать самостоятельно, сообразуясь
лишь со своей волей, следствием чего
оказывается заблуждение и трагическая
развязка. Но сообразно своей героической
натуре они руководствуются в своих
действиях лишь возвышенными побуждениями,
поэтому объективный смысл их деяний
неизменно положителен. Так, с позиций
художника-гуманиста подходит Софокл к
неразрешимому для его времени противоречию
между могуществом человеческого разума
и ограниченными возможностями человеческой
деятельности, утверждая справедливость
и гуманность основными законами
человеческих отношений.
Тема неведения и
заблуждения с предельной глубиной
раскрыта в трагедии «Трахинянки», где
Софокл использовал сюжет одного из
мифов о смерти Геракла. Геракл, величайший
из греческих героев, сын Зевса, благодетель
и спаситель человечества, погибает в
страшных мучениях, вызванных сгустком
запекшейся крови некогда убитого им
чудовища. А его верная и любящая жена
Деянира оказывается невольной виновницей
его кончины, поверив в то, что приворотное
зелье поможет ей вернуть утраченную
любовь мужа. И после двух трагических
смертей юноша Гилл, сын погибших, в
отчаянии восклицает:
Вы великую зрите
жестокость богов
В этих страшных,
пред вами творимых делах.
Дети есть и у них,
в них родителей чтут,—
И на муку такую
взирают они!
А хор, преисполненный
житейской мудрости и пассивной покорности,
отвечает ему: «Но ничто не вершится без
Зевса».
-
Образы
трагедии.
Преобладающая
черта в характере Антигоны — сила воли,
которую она проявляет в борьбе с Креонтом
за право похоронить брата по установленному
обряду. Она чтит древний закон родового
общества. У нее нет сомнения в правильности
принятого решения (454-462, 470, 471). Чувствуя
свою правоту, Антигона смело бросает
вызов Креонту:
Казни
меня — иль большего ты хочешь?..
Чего
ж ты медлишь? Мне твои слова
Не
по душе и по душе не будут,
Тебе
ж противны действия мои.
(502-506,
Шервинский.)
Антигона
сознательно идет навстречу смерти, но,
как и всякому человеку, ей горько
расставаться с жизнью, сулящей так много
радостей молодой девушке. Она сожалеет
не о случившемся, а о своей погибающей
молодости, о том, что умирает, никем не
оплаканная. Не видать ей больше солнечного
света, не слыхать брачных песен, не быть
ей женой и матерью. Силой своего ума и
большого сердца, умеющего любить, а не
ненавидеть, Антигона сама выбрала свою
участь, что и столкнуло Антигону с
Креонтом, правителем суровым и
непреклонным, ставящим свою волю выше
всего. Свои действия он софистически
оправдывает интересами государства.
Он говорит, что во имя блага родины не
может одинаково почтить спасителя
отечества и врага (191-218). К людям, идущим
против государства, Креонт готов
применить самые жестокие законы (220-
221). Всякое сопротивление своему приказу
Креонт рассматривает как выступление
антигосударственное. Креонт признает
только полное подчинение правителю
даже в том случае, если он ошибается
(678-679). Другие действующие лица: Йемена
— сестра Антигоны, Сторож, Гемон — сын
Креонта, жених Антигоны — появляются в
трагедии эпизодически, чтобы оттенить
основные черты главных действующих
лиц. Слабость, нерешительность Исмены
являются контрастом силе, стойкости
Антигоны, а корыстолюбие и трусость
Сторожа — самозабвенной решимости
героини. Второстепенные образы как бы
дополняют характеристики Антигоны и
Креонта.
Божественная
справедливость,
таким образом, торжествует, но она
торжествует в естественном ходе действия
драмы, без какого-либо прямого участия
божественных сил. Герои «Антигоны» —
люди с ярко выраженной индивидуальностью,
и поведение их всецело обусловлено их
личными качествами. Очень легко было
бы предоставить гибель дочери Эдипа
как осуществление родового проклятия,
но об этом традиционном мотиве Софокл
упоминает лишь вскользь. Движущими
силами трагедии служат у Софокла
человеческие характеры. Однако побуждения
субъективного свойства, например любовь
Гемона к Антигоне, занимают второстепенное
место; Софокл характеризует главных
действующих лиц показом их поведения
в конфликте по существенному вопросу
полисной этики. В отношении Антигоны и
Исмены к долгу сестры, в том, как Креонт
понимает и выполняет свои обязанности
правителя, обнаруживается индивидуальный
характер каждой из этих фигур.
Хор
не играет в «Антигоне» сколько-нибудь
значительной роли; песни его, однако,
не отрываются от хода действия и более
или менее примыкают к ситуациям драмы.
Особенно интересен первый стасим, в
котором прославляются сила и
изобретательность человеческого разума,
покоряющего природу и организующего
общественную жизнь. Заканчивает хор
предостережением: сила разума влечет
человека как к добру, так и к злу; поэтому
следует придерживаться традиционной
этики. Эта песня хора, чрезвычайно
характерная для всего мировоззрения
Софокла, представляет собой как бы
авторский комментарий к трагедии,
разъясняя позицию поэта в вопросе о
столкновении «божеского» и человеческого
закона.Как разрешается конфликт между
Антигоной и Креонтом? Существует мнение,
что Софокл показывает ошибочность
позиции обоих противников, что каждый
из них защищает правое дело, но защищает
его односторонне. С этой точки зрения
Креонт неправ, издавая в интересах
государства постановление, противоречащее
«неписаному» закону, но Антигона неправа,
самовольно нарушая государственный
закон в угоду «неписаному». Гибель
Антигоны и несчастная судьба Креонта
— следствия их одностороннего поведения.
Так понимал «Антигону» Гегель. Согласно
другому толкованию трагедии, Софокл
всецело стоит на стороне Антигоны;
героиня сознательно выбирает путь,
который приводит ее к гибели, и поэт
одобряет этот выбор, показывая, как
смерть Антигоны становится ее победой
и влечет за собой поражение Креонта.
Это последнее толкование более
соответствует мировоззренческим
установкам Софокла.Изображая величие
человека, богатство его умственных и
нравственных сил, Софокл вместе с тем
рисует его бессилие, ограниченность
человеческих возможностей. С наибольшей
яркостью эта проблема разработана в
трагедии «Царь Эдип», которая во все
времена признавалась, наряду с «Антигоной»,
шедевром драматургического мастерства
Софокла. Миф об Эдипе (стр. 70) в свое время
уже послужил материалом для фиванокой
трилогии Эсхила (стр. 119), построенной
на «родовом проклятии». Софокл, по своему
обыкновению, отказался от идеи
наследственной вины; его интерес
сосредоточен на личной судьбе Эдипа.В
той редакции, которую миф получил у
Софокла, фиванский царь Лай, устрашенный
предсказанием, сулившим ему смерть от
руки «сына, приказал проколоть ноги
новорожденному сыну и бросить его.
-
Мастерство
Софокла
проявилось как в его умении организовать
диалог персонажей, так и в выборе
сюжетной линии. Софокл известен своей
своеобразной драматической иронией —
персонаж по авторскому замыслу сам не
осознает истинного — скрытого — смысла
произносимых им слов, в то время как
его прекрасно понимают зрители. Из-за
этого искусного «несоответствия»
возникает психологическое напряжение
— начало катарсиса. Особенно сильно
этот эффект проявляется в трагедии
«Эдип-царь». Софоклом восхищается
Аристотель в «Поэтике» и говорит,
что его персонажи очень похожи на
реальных людей, только лучше их. По
мнению Аристотеля, Софокл изображает
людей такими, какими они должны быть,
в то время как Еврипид изображает их
такими, какие они есть на самом деле.
(Современный словарь-справочник:
Античный мир. Cост. М.И.Умнов. М.: Олимп,
АСТ, 2000)
Мировоззрение и
мастерство Софокла отмечены стремлением
к равновесию нового и старого: славя
мощь свободного человека, драматург
предостерегал против нарушения «божеских
законов»; усложняя психологические
характеристики, сохранял общую
монументальность образов и композиции.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
14.06.201826.91 Кб0sots_20_vopros.odt
- #
- #
Обновлено: 24.06.2023
Братья Антигоны Этеокл и Полиник убили друг друга в борьбе за власть. Царь Креонт приказывает не хоронить Полиника, считая его предателем. Антигона, одинаково любящая обоих братьев, не может допустить того, чтобы душа Полиника сгинула, не перешла в подземный мир.
- Для древних греков обряд погребения был очень важен: душа и тело — единое целое. Если тело после смерти не было погребено, душа умирала вместе с ним. Для совершения обряда погребения достаточно было присыпать тело землей, что и совершает Антигона.
Узнав, кто нарушил запрет, Креонт приказывает замуровать Антигону в пещере, обрекая её на голодную смерть.
- Креонт ставит государственную власть выше моральных общечеловеческих законов, данных богами. Для него такой поступок был логичен и обоснован: нельзя допустить, чтобы кто-либо шел против установленных правил. Антигона же защищает вечные нравственные ценности, без которых человек не является человеком. Предательство этих ценностей для нее было бы хуже смерти.
Гемон, сын Креонта, жених Антигоны, спорит с отцом, но царь непреклонен.
Слепец-прорицатель Тиресий сообщает царю о пророчестве, согласно которому разгневанные боги готовы жестоко покарать не только Креонта, но и всех его подданных.
Когда же царь принял решение отменить приговор, было слишком поздно: Антигона покончила жизнь самоубийством, повесившись на собственной повязке. Увидев мёртвую возлюбленную, Гемон пронзает мечом свою грудь. Не в силах пережить смерть сына, Эвридика, жена Креонта, также протыкает себя мечом. Некогда гордый Креонт раздавлен горем, уничтожен морально. Он восклицает:
Идейная основа
- Годы жизни Софокла: около 496 — 406 гг. до н. э.
В трагедии «Антигона» Софокл полемизирует с софистами, которые славились тем, что могли красноречиво оспорить любое суждение, поставить его под сомнение. Они не признают божественных неписанных законов. Протагор же объявляет человека мерой всех вещей. Но если человек — мера всех вещей, то и власть оправданно субъективна, что может привести к тирании.
На примере Креонта Софокл показывает противоречия между произволом человека и неписанными божественными законами, ставя последние выше всего. Он признает свободу человека и его разум, но считает, что есть высшая, более справедливая сила, а пренебрежение к божественным законам — причина несчастья человека.
Софокл. Антигона. Пересказ трагедии. Слушать аудиокнигу
Антигона у мёртвого тела Полиника. Художник Н. Литрас, 1865
Антигона. Художник Ф. Лейтон, 1882
Антигона дважды засыпает землей тело Полиника. В первый раз ей удается уйти незамеченной, во второй ее схватывает стража и приводит к царю. Это удвоение мотива, за которое современная критика часто упрекала Софокла, помогло поэту привлечь особое внимание зрителей к поступку Антигоны и подчеркнуть его значение в акте разоблачения Креонта. Креонт не сомневается в том, что Антигона руководствовалась только личными побуждениями, любовью к брату, в то время как он, правитель, своим отношением к мертвому предателю укрепляет основы государства. Поэтому у Софокла он без сомнений и колебаний выносит приговор Антигоне. От ошибочного шага Креонта пытается удержать сын Гемон. Но так как Антигона обручена с Гемоном, царь подозревает Гемона в стремлении спасти возлюбленную в ущерб интересам отечества. В сознании своего превосходства над сыном он говорит ему:
Не подчиняйся ж прихоти, не жертвуй
Рассудком из-за женщины, мой сын.
Тщетно Гемон убеждает отца в том, что все фиванцы на стороне Антигоны:
. Город весь жалеет эту деву,
Всех менее достойную погибнуть
За подвиг свой позорнейшею смертью.
Однако Креонт в трагедии Софокла полностью объят ослеплением. Молчание запуганных им старейшин (хор) он принимает за выражение ободрения и прогоняет сына. Появляется слепой прорицатель Тиресий с известием, что боги осудили действия царя и готовы покарать город за нечестивые поступки правителя. Но Креонт относится к слепому старцу как к предателю, польстившемуся на золото врагов:
. Пророки все всегда любили деньги.
Тиресий считает для себя унизительным оправдываться перед безумцем. Он уходит, предрекая Креонту:
Увидишь сам: раздастся скоро, скоро
Вопль женщин и мужей в дому твоем.
Гнев на тебя вздымают города.
Грозные слова, спокойствие пророка, опасения хора вселяют страх в Креонта. Он спешит освободить из заточения Антигону, но поздно: Антигона умерла в своем подземелье, и в отчаянии бросается на меч Гемон. Но этим не кончаются несчастья Креонта. Узнав о смерти сына, жена Креонта убивает себя. У Креонта нет больше сил. Он горестно обращается к слугам:
Уведите меня, уведите скорей,
Уведите – молю, нет меня; я ничто!
По мнению Софокла, ошибки и заблуждения являются неизбежным уделом людей. Так, Антигона, ошибочно считала себя одинокой, а поведение фиванских старейшин поддерживало ее в этом заблуждении. Лишь после появления Тиресия старейшины осмеливаются просить царя спасти Антигону и похоронить Полиника. Креонт считал себя справедливым правителем, а оказался тираном. Он поздно понял, что
Чтить до самой смерти должно
От века установленный закон.
Поучительный сюжет произведения древнегреческой мифологии помогает понять, что закон, написанный на небесах, выше человеческого.
История создания трагедии Софокла
Трагедия создана как продолжение рассказа о жизни царя Эдипа, который не понимал, что творит. Продолжение повествует о жизни его детей, развивается после смерти царя.
Главные герои и их характеристика
В произведении участвуют следующие персонажи:
Антигона – дочь царя Эдипа, главная героиня, которая решила похоронить брата, нарушив тем самым указ царя.
Креонт – царь, который приказал казнить царевну после смерти ее братьев.
Этеокл и Полиник – враждующие братья Антигоны, которые погибли на поле боя, не смогли поделить власть и трон, оставшийся после смерти отца.
Исмена – вторая дочь Эдипа, которая не поддержала Антигону, не стала ей помогать, посчитав себя слишком слабой.
Эрот – сын царя, жених Антигоны, который покончил жизнь самоубийством, узнав о несправедливом решении отца казнить невесту.
Если рассказывать кратко, то автор написал несколько произведений, которые повествовали об отце Антигоны, его поступках, за которые он понес наказание – выколол себе глаза.
Антигона – плод инцеста, ее отец убил своего отца и женился на матери. В результате кровосмешения у него родилось 4 детей: 2 сына и 2 дочери.
Братья враждовали между собой и после смерти отца не смогли поделить трон и власть. В результате погибли оба в бою. С этого и начинается история, которая полностью раскрывает суть трагедии.
Если читать произведение, не зная предыстории, то сложно понять, в чем его суть.
Если говорить кратко, то после смерти брата Антигона решает похоронить его, не обращая внимания на указ, который издал царь Креонт. Именно Креонт правит в Фивах после смерти одного из братьев Антигоны – Этеокла.
Его хоронят с почестями, а вот Полиник, второй брат царевны, после гибели остается гнить. Его тело оплакивают обе сестры, но решается на действия Антигона. Она пытается подговорить Исмену, но она отказывается ей помочь.
Тело Полиника охраняет стража, но при смене караула стражники обнаруживают, что труп присыпан землей. Один из стражников сообщает об этом царю, он приходит в ярость и грозит вестникам и стражникам страшной расправой.
Царь приказывает обнаружить нарушителя закона и привести его живьем к нему. Антигону обнаруживают через несколько часов, она вновь приходит к телу брата и засыпает его землей.
Царь приходит в бешенство и грозит Антигоне страшной расправой – он замурует ее живьем. Царевна своей вины не отрицает, выгораживает сестру и говорит о том, что правитель нарушил не человеческие, а Божьи законы.
Образ девушки взывает сочувствие, ее пытается оправдать не только народ, но и жених, царевич Эрот – сын Креонта. Но его мудрые и справедливые слова не впечатляют отца, он не меняет своего решения. Царевич протестует и говорит, что готов умереть вместе с невестой.
Накануне казни Антигоны к царю приходит слепой провидец, говорит, что его решением не довольны боги. Креонт под давлением меняет приговор, но поздно. Антигону уже казнили, а вместе с ней погиб и его сын, царевич.
Жена царя выслушивает вестника молча, потом уходит и бросается на меч. О чем Креонту тут же сообщает вестник. Царь остается в расстроенных чувствах, плачет и вторит, что закон богов выше, чем закон людей – полная антигония. В этот фрагмент правителю вторит хор.
Анализ произведения
Жанр произведения определяется, как трагедия. Суть заключается в том, что не стоит идти против морали, пренебрегать человеческими чувствами, ставить гордость превыше всего.
Царь возомнил себя всесильным, решил строго наказать сестру, которая чтила память брата, оплакивала его и присыпала тело землей.
Более подробно можно изучить трагедию, если прочитать ее. Текст можно найти на онлайн-сервисах, он есть и в аудио варианте. По мотивам трагедии поставлена не одна пьеса. Можно посмотреть трагедию в Театре музыки и поэзии.
Преобладающая черта в характере Антигоны — сила воли, которую она проявляет в борьбе с Креонтом за право похоронить брата по установленному обряду. Она чтит древний закон родового общества. У нее нет сомнения в правильности принятого решения. Чувствуя свою правоту, Антигона смело бросает вызов Креонту.
Появление Гемона, порицающего отца и осуждающего его политику, в идейном отношении имеет значение как выражение политических взглядов самого Софокла, а в композиционном — как протест, который окончательно выводит Креонта из себя, он велит слугам привести Антигону, чтобы убить ее на глазах жениха.
Монолог Антигоны перед казнью — высшая степень напряжения. Жалобы Антигоны, приведенные в коммосе, вызывают живую симпатию к героической девушке, не знающей страха перед всесильным Креонтом, а сравнение ее судьбы с уделом Ниобы, дочери Тантала, обращенной в утес, усиливает драматизм.
В гибели Антигоны хор видит возмездие за отцовский грех.
г) Социально-политическая направленность трагедии.
В трагедии «Антигона» Софокл вскрывает один из глубочайших конфликтов современного ему общества — конфликт между родовыми неписаными законами и законами государственными. Религиозные верования, уходящие своими корнями в глубь веков, в родовую общину, предписывали человеку свято чтить кровнородственные связи, соблюдать все обряды в отношении кровных родственников. С другой стороны, всякий гражданин полиса обязан был следовать законам государственным, которые иногда резко противоречили традиционным семейно-родовым нормам.
Героиня сознательно выбирает путь, который приводит ее к гибели, и поэт одобряет этот выбор, показывая, как смерть Антигоны становится ее победой и влечет за собой поражение Креонта.
Предыстория: Царь Эдип ушёл из города, царём стал Креонт тк сыновья Эдипа несовершеннолетние. Этеокл и Полиник (сыновья Э.) договорились, что будут царствовать по одному году. Когда Этеокл процарствовал год и пришёл Полиник, тот не пустил его в город, Полиник пошёл войной на Фивы, началась война между двумя братьями. В битве они убивают друг друга.
Начало трагедии: разговор Антигоны и Исмены. Антигона просит сестру помочь её похоронить и оплакать брата. (Креонт отдаёт распоряжение похоронить как царя Этеокла, а тело Полиника оставить даже не оплаканным), Исмена отказывает ей в этой просьбе и Антигона решает соверншить погребальный обряд сама. Креонту сообщают, что кто-то нарушил его наказ и на следующую ночь Креонт подсылает своих слуг схватить предателя. Антигона схвачена. Диалог Антигоны и Креонта. Антигона считает, что пусть она будет виновата перед Креонтом, но чиста перед богами. Трагическая война Антигоны: соблюдая общечеловеческий закон, она нарушает закон государства в трагическое военное время. Активный героизм Антигоны, ее прямота и правдолюбие оттенены пассивным героизмом Исмены; Исмена готова признать себя соучастницей преступления и разделить судьбу сестры. Антигона отклоняет эту жертвенность Исмены.
Смысл – это не драма о преступлении и наказании, трагедия человека (Креонта) (в том, что он никого не слушал). Он неправильно понял свои права и переоценил свои возможности. Моральное уничтожение Креонта страшнее физической смерти
Согласно другому толкованию трагедии, Софокл всецело стоит на стороне Антигоны (смерть Антигоны становится ее победой)
Софокл завершил начатое Эсхилом дело превращения трагедии из лирической кантаты в драму.Центр тяжести трагедии окончательно перешел на изображение людей, их решений,поступков, борьбы.Проблемы, волнующие Софокла, связаны с судьбой индивида, а не судьбой рода. Это изменение в идеологической установке привело Софокла к отказу от принципа сюжетно связанной трилогии, господствовавшего у Эсхила. Другое значительное драматическое новшество Софокла — допущение трельего актера, что позволило разнообразить сцены введением второстепенных лиц.
Характерным примером драматургии Софокла может служить его трагедия «Антигона»(около 442г.)Сюжет «Антигоны» относится к фиванскому циклу и является продолжением сказания о войне «Семерых против Фив» и о поединке Этеокла и Полиника. После гибели обоих братьев новый правитель Креонт похоронил Этеокла с надлежащими почестями, а тело Полиника, пошедшего войной на Фивы, запретил предавать землю, угрожая смертью. Сестра погибших, Антигона, нарушила запрет и похоронила Полиника. Софокл разработал этот конфликт с точки зрения конфликта между человеческими законами и «неписанными законами» религии и морали. Вопрос был актуальным : защитники полисных традиций считали «неписанные законы» богоустановленными и нерушимыми в противоположность законам людей. Афинская демократия также требовала уважения к «неписанным законам».
В прологе трагедии Антигона сообщает своей сестре Исмене о запрете Креонта и о своем намерении похоронить брата , несмотря на запрет. Драмы Софокла строятся таким образом, что герой уже в первых сценах выступает с твердым решением, с планом действия, определяющим весь дальнейший ход пьесы.Этой экспозиционной цели служат прологи ; пролог к «Антигоне» содержит и другую черту, очень характерную для Софокла, — противопоставление суровых(Антигона) и мягких(Исмена) характеров. Антигона приводит свой план в исполнение; она покрывает тело Полиника тонким слоем земли. Едва лишь Креонт успел изложить программу своего правления, как узнает, что приказ нарушен. Креонт видит в этом происки недовольных его властью граждан, но затем к нему приводят Антигону, пойманную при вторичном появлении у трупа брата.
Антигона уверенно защищает правоту своего поступка, ссылаясь на кровный долг и нерушимость божественных законов. Активный героизм Антигоны оттенены пассивностью Исмены, но она готова признать себя соучастницей преступления и разделить судьбу сестры. Тщетно Гемон, сын Креонта и жених Антигоны, указывает отцу, что народ на стороне Антигоны. Креонт обрекает ее на смерть в каменном склепе.
Анализ трагедии «Антигона» древнегреческого драматурга Софокла. Может использоваться в рамках основного образования в процессе изучения культуры Древней Греции, а также в рамках дополнительного образования, внеурочной деятельности и проектной деятельности.
Оценить 1930 0
«Не погребать и не рыдать над ним,
Чтоб, не оплакан и земле не предан,
Антигона настолько предана своим принципам, что хоронит тело дважды. Что я имею ввиду: первый раз, он присыпала тело брата пеплом, но стражи, стряхнули его и остались следить, убитая горем девушка вернулась во второй раз, чтобы провести погребальный ритуал, стражи увидев Антигону, схватили ее. Страж рассказал царю следующее:
«Она не оробела. Уличаем
Ее в былых и новых преступленьях, —
Стоит, не отрицает ничего.
И было мне и сладостно и горько:
Отрадно самому беды избегнуть,
Но горестно друзей ввергать в беду.
А все ж не так ее несчастье к сердцу
Антигона: Да. Как не знать? Он оглашен был всюду.
Креонт: И все ж его ты преступить дерзнула?
Почему Антигона не стала ничего отрицать ни перед стражами, ни перед Креонтом? Во-первых, она отстаивала свою справедливость, во-вторых, исполняла свой долг. Как гласит Фиванский цикл, на отца Антигоны было наложено проклятие, по которому, трое его детей должны были погибнуть. Если бы не отважность Антигоны, повлекшая за собой смерть, это проклятие передалось бы на ее детей, такого она допустить не могла.
Учитывая, что власть Креонту дарована богами, то можно ли предположить, что он идет против божьего закона? Отчасти, ведь оставлять умершего непогребенным страшный грех. Почему я вообще заговорила о богах? В Древней Греции мифологии и пантеону отводилась главенствующая роль в жизни населения. Боги управляли жизнями и судьбами людей. Поэтому и Антигона аргументирует свой поступок тем, что не Зевсом, верховным правителем, указ был издан.
Эписодий второй представляет собой долгий диалог Антигоны и Креонта, в ходе которого появляется Исмена. Тут то и проявляется ее истинное двуличие, которое отмечает и царь, и сестра.
«Креонт: Ты, вползшая ехидною в мой дом,
Сосала кровь мою. Не видел я,
Что две чумы питал себе на гибель!
Участвовала ты в том погребенье
Иль поклянешься, что и знать не знала?
Исмена: Я виновата, коль сестра признает,
И за вину ответ нести готова.
Антигона: Всю правду знают боги в преисподней,
Но мне не мил, кто любит на словах.
Исмена: Ты мне, родная, в чести не откажешь,
С тобой погибнув, мертвого почтить.
Антигона: Ты не умрешь со мной, ты ни при чем,
Одна умру — и этого довольно.
Исмена: Но как мне жить, когда тебя лишусь?
Столь большой и значимый отрывок очень ясно отражает мою мысль о том, что Исмена играет в обеих командах: и сестру поддерживает, и закон не нарушает. Только вот один нюанс, своим двуличием она подверглась призрению и со стороны царя, закон указ, которого не нарушала, и сестры, вместе с которой готова умереть. Вывод – сухим из воды выйти нельзя.
Порой, мне кажется, что все трое безумцы. Каждый одержим своими личными идеями и принципами, отчего творят глупости. Креонт, оставаясь верным закону и своей личной справедливости, готов казнить невесту сына. Единственный разумный, на мой взгяд, в этой ситуации остается сын Креонта Гемон, который говорит своему отцу следующее:
«К тому же я не в силах утверждать,
Что ты в словах своих несправедлив,
То есть он единственный, кто видит мир цветным, не делит все на черное и белое, верит, что у разных людей могут быть разные взгляды. Только, к сожалению, единственный разум этой трагедии совершает самоубийство, узнав о смерти любимой. Как и в жизни, разумное повержено упрямством.
Подводя итог, мне хотелось бы выделить несколько особенностей, которые подтверждают актуальность произведения, ведь, если задуматься, до сих пор в той или иной степени, они совершаются многими нашими предками и современниками.
Во-первых, пойдем по хронологии, отстаивание своих принципов и чести семьи. Естественно, поступок, достойный уважения.
В-третьих, одержимость и упрямство Антигоны и Креонта. Антигона, настолько хотела добиться справедливости, что рисковала жизнью во второй раз по глупости, ведь, по сути, она похоронила первый раз брата, выполнила свой долг, но упрямство заставило ее вернуться. С Креонтом та же ситуация. Если бы он, внял голосу разума, послушал своего сына, то Гемон остался бы жив.
В – пятых, вечное противоречие между законом и моралью. Закон – Креонт, мораль – Антигона. Слепое движение в обоих направлениях ведет к трагедии.
В – шестых, возраст определяет разум человека.
«Так неужель к лицу мне, старику,
В – седьмых, во главе стоит один человек.
«Гемон: Не видишь сам, что говоришь как отрок?
Конечно, нельзя назвать Креонта тираном, но несправедливым правителем отчасти можно. Сотни лет люди боролись за то, чтобы устранить самодержавие. Единоличный правитель хорош только в том случае, если он мыслит и рассуждает, а не слепо идет против народа.
Читайте также:
- Доклад о культе личности и его последствиях
- Высокопроизводительные рабочие места доклад
- Уголовная ответственность за экологические преступления доклад
- Доклад мораль и идеология
- Тимошина елена михайловна доклад
В 442 г. была поставлена трагедия «Антигона», за которую афиняне не только присудили Софоклу первую награду, но даже, по преданию, вручили ему высшую военную власть, выбрав стратегом. Наш сайт предлагает реферат на тему этой трагедии.
Сюжетно «Антигона» Софокла связана с «Семерыми против Фив» Эсхила. После гибели сыновей Эдипа Этеокла и Полиника, убивших друг друга на поединке, Креонт, новый правитель Фив и дядя погибших, приказал с почестями похоронить Этеокла, а тело Полиника, воевавшего в походе Семерых против родного города, выбросить за крепостные стены на растерзание псам. Сестра Этеокла и Полиника, Антигона, пренебрегла запретом царя и тайно похоронила Полиника, за что была по приказу Креонта заживо замурована в склеп. Когда же царь понял свое заблуждение и решил помиловать девушку (невесту его собственного сына, Гемона), Антигона была уже мертва.
Софокл. Антигона. Пересказ трагедии. Слушать аудиокнигу
Долгое время толкование этой трагедии Софокла основывалось на оценке ее Гегелем, который определял трагический конфликт «Антигоны» как неизбежный и вечный конфликт принципов семьи и государства. По мнению Гегеля, защитницей семейных прав выступала Антигона, а ее противник Креонт отстаивал идеи государства. Оба они в отдельности правы, но так как интересы семьи никогда не могут совпасть с интересами государства, то в их столкновении раскрывалась вся глубина трагической коллизии, в результате которой мученической смертью погибала Антигона, подрывая своей гибелью незыблемые устои государства. Учение о несовместимости интересов семьи и государства, закономерное в условиях современной Гегелю действительности, было им механически перенесено в античную трагедию в соответствии с философскими и эстетическими критериями первой половины XIX в., совершенно неприемлемыми для греческой драмы V в. до н. э. Однако авторитет великого немецкого мыслителя и широта проблематики трагедии Софокла определили чрезвычайную популярность гегелевской интерпретации «Антигоны». В своей теории трагического их обосновывал и другой великий немецкий философ, Артур Шопенгауэр.
Антигона у мёртвого тела Полиника. Художник Н. Литрас, 1865
Но Креонт Софокла не положительный герой. Все действие трагедии «Антигона» направлено на разоблачение Креонта, ответственность которого тем более велика, что ему вручена богами и людьми верховная власть в государстве. Ошибка Креонта-правителя заключалась в том, что он неправильно понял свои права и переоценил свои возможности. По законам времени Софокла изменник не имел права на погребение в родной земле, оскверненной им, но тот, кто вообще лишил предателя погребения, становился святотатцем, нарушившим неписанные законы человеческого общества. В то время в Афинах был крайне актуальным вопрос о так называемых писаных и неписаных законах государства, имевший прямое отношение к легализации новых поселений. В этих дебатах большое число сторонников привлек к себе тезис о субъективности закона, выражающего якобы волю отдельного человека. Теоретическим обоснованием этого суждения явилось новое учение софиста Протагора, провозгласившего человека мерой всех вещей. Софокл был другом Протагора, но это не помешало ему выступить против разлагающего влияния протагоровского учения и предостеречь своих сограждан. В трагедии «Антигона» он показал становление и развитие заблуждения Креонта, завершающееся полным разоблачением его несостоятельности.
Креонт считает свой закон выражением воли государства, с которым он себя полностью отождествляет. Первой против него выступает Антигона, хранительница древних уз родственной близости. Ее побуждает к действиям любовь, в то время как Креонтом в трагедии Софокла руководит ненависть. «Я рождена не для вражды взаимной, а для любви», – говорит она. Однако Антигоне приходится сражаться ради утверждения этой гуманной доктрины. Поэтому в ее образе преобладают столь не свойственные девушке черты сурового мужества и твердости, контрастно оттененные женственно-нежным, робким характером ее сестры Исмены, которая также любит брата, но страх перед Креонтом для нее оказывается сильнее любви.
Антигона. Художник Ф. Лейтон, 1882
Антигона дважды засыпает землей тело Полиника. В первый раз ей удается уйти незамеченной, во второй ее схватывает стража и приводит к царю. Это удвоение мотива, за которое современная критика часто упрекала Софокла, помогло поэту привлечь особое внимание зрителей к поступку Антигоны и подчеркнуть его значение в акте разоблачения Креонта. Креонт не сомневается в том, что Антигона руководствовалась только личными побуждениями, любовью к брату, в то время как он, правитель, своим отношением к мертвому предателю укрепляет основы государства. Поэтому у Софокла он без сомнений и колебаний выносит приговор Антигоне. От ошибочного шага Креонта пытается удержать сын Гемон. Но так как Антигона обручена с Гемоном, царь подозревает Гемона в стремлении спасти возлюбленную в ущерб интересам отечества. В сознании своего превосходства над сыном он говорит ему:
Не подчиняйся ж прихоти, не жертвуй
Рассудком из-за женщины, мой сын…
Тщетно Гемон убеждает отца в том, что все фиванцы на стороне Антигоны:
…Город весь жалеет эту деву,
Всех менее достойную погибнуть
За подвиг свой позорнейшею смертью.
Однако Креонт в трагедии Софокла полностью объят ослеплением. Молчание запуганных им старейшин (хор) он принимает за выражение ободрения и прогоняет сына. Появляется слепой прорицатель Тиресий с известием, что боги осудили действия царя и готовы покарать город за нечестивые поступки правителя. Но Креонт относится к слепому старцу как к предателю, польстившемуся на золото врагов:
…Пророки все всегда любили деньги.
Тиресий считает для себя унизительным оправдываться перед безумцем. Он уходит, предрекая Креонту:
Увидишь сам: раздастся скоро, скоро
Вопль женщин и мужей в дому твоем.
Гнев на тебя вздымают города…
Грозные слова, спокойствие пророка, опасения хора вселяют страх в Креонта. Он спешит освободить из заточения Антигону, но поздно: Антигона умерла в своем подземелье, и в отчаянии бросается на меч Гемон. Но этим не кончаются несчастья Креонта. Узнав о смерти сына, жена Креонта убивает себя. У Креонта нет больше сил. Он горестно обращается к слугам:
Уведите меня, уведите скорей,
Уведите – молю, нет меня; я ничто!
По мнению Софокла, ошибки и заблуждения являются неизбежным уделом людей. Так, Антигона, ошибочно считала себя одинокой, а поведение фиванских старейшин поддерживало ее в этом заблуждении. Лишь после появления Тиресия старейшины осмеливаются просить царя спасти Антигону и похоронить Полиника. Креонт считал себя справедливым правителем, а оказался тираном. Он поздно понял, что
Чтить до самой смерти должно
От века установленный закон…
Софокл настолько убедительно изобразил в «Антигоне» моральное уничтожение Креонта, что оно должно было показаться всем страшнее его физической смерти.
В классической трагедии трагический недостаток – это личное качество или характеристика, которая заставляет главного героя делать выбор, который в конечном итоге приводит к трагедии. Концепция трагического изъяна восходит к Поэтике Аристотеля. В Поэтике Аристотель использовал термин hamartia для обозначения врожденного качества, которое ведет главного героя к его или ее собственному падению. Термин фатальный недостаток иногда используется вместо трагического недостатка.
Важно отметить, что ни трагический недостаток, ни hamartia обязательно обозначают моральный недостаток главного героя. Вместо этого он относится к определенным качествам (хорошим или плохим), которые заставляют главного героя принимать определенные решения, которые, в свою очередь, делают трагедию неизбежной.
Содержание
- Пример: трагедия Ошибка в Гамлете
- Пример: трагический недостаток в Царе Эдипе
- Пример: трагический изъян в Макбете
Пример: трагедия Ошибка в Гамлете
Гамлет, главный герой пьесы Шекспира, является одним из наиболее очевидных и очевидных примеров трагической ошибки в классической литературе. Хотя беглое прочтение пьесы могло бы предположить, что безумие Гамлета – притворное или реальное – виновато в его падении, его истинный трагический недостаток – чрезмерная неуверенность . Нерешительность Гамлета в действии – вот что ведет к его падению и трагическому финалу пьесы в целом.
На протяжении всей пьесы Гамлет внутренне борется с тем, стоит ли или не он должен отомстить и убить Клавдия. Некоторые из его опасений объясняются ясно, например, когда он отказывается от определенного плана, потому что не хочет убить Клавдия во время молитвы и, таким образом, гарантировать, что душа Клавдия попадет в рай. Кроме того, он справедливо поначалу обеспокоен тем, чтобы действовать, основываясь на слове призрака. Но даже когда у него есть все доказательства, он все равно идет окольным путем. Поскольку Гамлет колеблется, у Клавдия есть время для создания собственного сюжета, и когда два набора планов сталкиваются, наступает трагедия, уносящая с собой большую часть основного состава.
Это случай, когда трагический недостаток по своей сути не является моральным недостатком. В некоторых обстоятельствах нерешительность бывает хороша; действительно, можно представить себе другие классические трагедии (например, Отелло или Ромео и Джульетта ), где колебания действительно предотвратили бы трагедию. Однако в Гамлете колебания не соответствуют обстоятельствам и, следовательно, приводят к трагической последовательности событий. Следовательно, нерешительность Гамлета – явный трагический недостаток.
Пример: трагический недостаток в Царе Эдипе
Идея трагического изъяна зародилась в греческой трагедии. Эдип Софокла – яркий тому пример. В начале пьесы Эдип получает пророчество о том, что он убьет своего отца и женится на матери, но, отказываясь принять это, он отправляется в путь самостоятельно. Его гордый отказ рассматривается как отказ от власти богов, что делает гордость или высокомерие первопричиной его трагического конца..
У Эдипа есть несколько возможностей отказаться от своих действий, но его гордость не позволит ему. Даже после того, как он приступит к своему поиску, он мог бы по-прежнему избежать трагедии, если бы не был так уверен, что знает лучше всех. В конечном итоге его высокомерие заставляет его бросить вызов богам – огромная ошибка в греческой трагедии – и настаивать на предоставлении информации, которую ему неоднократно говорили, что он никогда не должен знать.
Гордость Эдипа настолько велика, что он считает, что знает лучше и может справиться со всем, но когда он узнает правду о своем отцовстве, он полностью уничтожен. Это пример трагического изъяна, который также изображается как объективный моральный негатив: гордость Эдипа чрезмерна, что само по себе является недостатком даже без трагической дуги.
Пример: трагический изъян в Макбете
В Макбете Шекспира зрители могут видеть hamartia или трагический недостаток нарастает по ходу пьесы. Рассматриваемый недостаток: амбиции; или, в частности, бесконтрольные амбиции. В самых ранних сценах пьесы Макбет кажется достаточно преданным своему королю, но в тот момент, когда он слышит пророчество о том, что он станет королем, его изначальная преданность исчезает.
Поскольку его амбиции настолько велики, Макбет не останавливается, чтобы рассмотреть возможные последствия пророчества ведьм. По настоянию своей столь же амбициозной жены, Макбет приходит к выводу, что его судьба – немедленно стать королем, и он совершает ужасные преступления, чтобы попасть туда. Если бы он не был настолько амбициозен, он мог бы либо проигнорировать пророчество, либо подумать о нем как о далеком будущем, которого он мог бы дождаться. Поскольку его поведение определялось его амбициями, он начал цепочку событий, которые вышли из-под его контроля.
В Macbeth , трагический недостаток рассматривается как моральный недостаток даже самим главным героем. Убежденный, что все остальные столь же амбициозны, как и он, Макбет становится параноиком и жестоким. Он может распознать обратные стороны амбиций в других, но не может остановить свою собственную нисходящую спираль. Если бы не его чрезмерные амбиции, он никогда бы не занял трон, разрушив свою жизнь и жизни других.
«Трагическая ошибка» перенаправляется сюда. Для более широкой концепции см. Трагедия.
| Литература |
|---|
| Основные формы |
|
| Жанры |
|
| Средства массовой информации |
|
| Методы |
|
| История и списки |
|
| Обсуждение |
|
Период, термин хамартия происходит от греческого ἁμαρτία, от ἁμαρτάνειν Hamartánein, что означает «промазать» или «ошибиться».[1][2] Чаще всего это связано с Греческая трагедия, хотя он также используется в Христианское богословие.[3]
Определение
Hamartia поскольку это относится к драматическая литература впервые был использован Аристотель в его Поэтика. В трагедия, хамартия обычно понимается как относящийся к герои ошибка или роковая ошибка Это приводит к череде сюжетных действий, кульминацией которых является поворот от счастья к катастрофе.
Что квалифицируется как ошибка или недостаток, может включать ошибку, возникшую в результате незнания, ошибочное суждение, недостаток характера или проступок. Спектр значений вызвал дискуссии среди критиков и ученых и различные интерпретации среди драматургов.
У Аристотеля Поэтика
Список шести частей греческой трагедии Аристотеля
«Трагическая структура сюжета Аристотеля» — щелкните, чтобы просмотреть увеличенную версию
Впервые Хамартия в предмете литературной критики описана Аристотель в его Поэтика. Источник хамартия находится на стыке между персонажем и его действиями или поведением, как описано Аристотель.
Персонаж в пьесе — это то, что раскрывает моральную цель агентов, то есть то, чего они ищут или чего избегают.[4]
Во введении к переводу С. Поэтика, Фрэнсис Фергюссон описывает хамартия как внутреннее качество, которое инициирует, как в Данте словами, «движение духа» внутри главного героя для совершения действий, которые приводят сюжет к его трагическому концу, внушая в аудитории сборку жалости и страха, ведущую к очищению от этих эмоций, или катарсис.[5][6]
Жюль Броуди, однако, утверждает, что «это верх ирония что идея трагического изъяна должна возникать в аристотелевской концепции хамартия. Что бы ни означало это проблемное слово, оно не имеет ничего общего с такими идеями, как вина, пороки, вина и т. Д. моральный недостаток, или т.п. Hamartia морально нейтральный не-нормативный термин, образованный от глагола Hamartano, что означает «промазать», «не достичь цели». И в более широком смысле: достичь одного пункта назначения, а не намеченного; совершить ошибку, но не в смысле моральной неудачи, а в неосуждающем смысле, принимая одно за другое, принимая что-то за противоположное. Hamartia может указывать на ошибку распознавания из-за незнания, из-за отсутствия важной информации. В заключение, хамартия можно рассматривать просто как действие, которое по какой-либо причине заканчивается неудачей, а не успехом «.[7]
В Греческая трагедия, для того, чтобы история была «адекватной величины», в ней участвуют персонажи высокого ранга, престиж, или удача. Если главный герой слишком достоин уважения или слишком злонамерен, его / ее изменение судьбы не вызовет идеальной пропорции жалости и страха, необходимой для катарсиса. Здесь Аристотель описывает хамартия как качество трагический герой что создает оптимальный баланс.
… характер между этими двумя крайностями — характер человека, который не в высшей степени добрый и справедливый, но чье несчастье вызвано не пороком или развратом, а какой-то ошибкой или слабостью.[4]
В христианском богословии
Hamartia также используется в христианском богословии из-за его использования в Септуагинта и Новый Завет. Еврейский (чата) и его греческий эквивалент (àµaρtίa/хамартия) оба означают «промах» или «не по плану».[8][9][10]
Есть четыре основных способа использования хамартия:
- Hamartia иногда используется для обозначения актов грех «по бездействию или совершению в мыслях и чувствах или в речи и действиях», как в Римляне 5:12, «все согрешили».[11]
- Hamartia иногда применяется к падение человека от изначальной праведности, которая привела к врожденной склонности человечества ко греху, то есть первородный грех.[12] Например, как в Послании к Римлянам 3: 9, все находятся «под властью греха».[13]
- Третье приложение касается «немощи плоти» и свободы воли к сопротивлению греховным действиям. «Изначальная склонность человечества ко греху проистекает из слабость плоти.»[14]
- Hamartia иногда «персонифицировано».[15] Например, в Римлянам 6:20 говорится о порабощении хамартия (грех).
Трагическая ошибка, трагическая ошибка и божественное вмешательство
Аристотель упоминает хамартия в Поэтика. Он утверждает, что это мощный прием — начать историю с богатого и могущественного героя, не исключительно добродетельного или злодейского, который затем попадает в беду из-за ошибки или заблуждения (хамартия). Дискуссия среди ученых сосредоточена в основном на том, в какой степени hamartia определяется как роковая ошибка или трагическая ошибка.
Критический аргумент в пользу недостатка
Поэтическая справедливость описывает обязанность драматического поэта, наряду с философами и священниками, следить за тем, чтобы их произведения способствовали нравственному поведению.[16] Французский драматический стиль XVIII века выполнил это обязательство с использованием хамартия как порок, подлежащий наказанию[17][18] Федра, Расин в адаптации Еврипида. Ипполит, является примером французского неоклассического использования хамартия как средство наказания порока.[19][20] Жан Расин говорит в своем предисловии к Федра, в переводе R.C. Рыцарь:
Недостатки любви рассматриваются как настоящие. Страсти предлагаются к просмотру только для того, чтобы показать все разрушения, которые они создают. И порок повсюду раскрашен в такие краски, что его отвратительное лицо можно узнать и отвращать.[21]
Спектакль — трагический рассказ о Королевская семья. Соответствующие пороки главных героев — ярость, похоть и зависть — приводят их к трагической гибели.[22]
Критический аргумент в пользу ошибки
В ней 1963 Обзор современного языка статья, Трагический изъян: трагическая ошибка?, Изабель Хайд прослеживает историю двадцатого века хамартия как трагический недостаток, который, по ее мнению, является неправильной интерпретацией. Хайд использует язык в интерпретации Мясника Поэтика относительно хамартия как ошибка, так и «дефект характера». Хайд указывает на сноску, в которой Мясник уточняет свое второе определение, говоря, что это не «естественное» выражение для описания изъяна в поведении.[23] Хайд ссылается на другое описание из книги А.С. Брэдли. Шекспировская трагедия 1904 г., который, по ее утверждению, вводит в заблуждение:
… сравнительно невинный герой все еще демонстрирует заметное несовершенство или дефект, нерешительность, стремительность, гордость, легковерие, чрезмерную простоту, чрезмерную восприимчивость к сексуальным эмоциям и тому подобное … его слабость или недостаток так переплетаются со всем, что в нем достойно восхищения. ему…[24]
Хайд продолжает объяснять подводные камни лечения хамартия как трагическую ошибку, проследив аргумент о трагической ошибке на нескольких примерах из хорошо известных трагедий, включая Гамлет и Эдип царь.
Хайд отмечает, что студенты часто называют «слишком много размышлений» трагическим недостатком Гамлета, от которого зависит его смерть в рассказе. Однако эта идея не предлагает объяснения моментов, когда Гамлет действительно действует импульсивно и жестоко. Это также открывает логический след, который предполагает, что он должен был убить Клавдия сразу же, чтобы избежать трагедии, что, по мнению Хайд, проблематично.
В Эдип царь, она замечает, что идеи о поспешном поведении Эдипа на распутье или его вере в свой интеллект как на качества, от которых зависит изменение судьбы, являются неполными. Вместо этого, чтобы сосредоточиться на его незнании истинной личности своих родителей как на основе его падения, необходимо принять во внимание все его решения, которые приводят к трагическому концу. В случае Эдипа ошибка, основанная не на недостатке характера, а на недостатке информации, является более полной интерпретацией.
В его 1978 Классический мир статья Хамартия, Ате и Эдип, Леон Голден сравнивает стипендию, которая исследует, где разместить хамартии определение по спектру, соединяющему мораль, недостаток и интеллектуальную ошибку. Его цель — вернуться к роли, если таковая имеется, Ел, или божественное вмешательство, играет в хамартия. Мясник перевод отсылки к «Поэтике» хамартия как «единственная большая ошибка» и «единственный большой недостаток в характере», побуждающие критиков выдвигать аргументы.
Ученый середины двадцатого века Филлип У. Харш видит хамартия как трагический недостаток, когда Эдип принимает на себя моральную ответственность за свою кончину, когда он чрезмерно гневом и убийством реагирует на встречу на перекрестке.[25] Ван Браам, с другой стороны, отмечает Эдипа. хамартия«Никакой конкретный грех, связанный с ним как индивидуумом, но универсальный человеческий грех слепого следования свету собственного интеллекта».[26] Он добавляет, что определяющей чертой трагедии является то, что больной должен быть причиной своих собственных страданий без сознательного морального упадка с его стороны, чтобы создать трагическую иронию.
В этот лагерь попадают и наблюдения О. Хэя. Он отмечает, что этот термин относится к действию, которое добросовестно выполняет главный герой, но, поскольку он был лишен ключевой информации, действие приносит катастрофические результаты.[27] J.M. Bremer также провел тщательное исследование хамартия в греческой мысли, сосредоточив внимание на его использовании у Аристотеля и Гомер. Его выводы заставляют его, как и Хайда, цитировать хамартия как интеллектуальную ошибку, а не моральный недостаток.[28]
Критические аргументы в пользу божественного вмешательства
Дж. М. Бремер и Доу заключают, что воля богов может влиять на аристотелевскую хамартия. Голден не согласен.[29] Бремер отмечает, что Посланник в Эдип Царь говорит: «Он был в ярости — одна из темных сил указывала путь, … кто-то, что-то вело его — он швырнул в двойные двери и, отогнув засовы в их гнездах, врезался в комнату».[30] Бремер цитирует упоминание Софокла об одержимости Эдипом «темных сил» как свидетельство руководства либо божественной, либо демонической силы.
Аргумент Доу сосредотачивается вокруг четырех областей трагических драматургов, из которых может происходить смерть главного героя. Первая — судьба, вторая — гнев разгневанного бога, третья исходит от человеческого врага, а последняя — слабость или ошибка главного героя. Доу утверждает, что трагедия развязка может быть результатом божественного плана, пока сюжетное действие порождает сюжетное действие в соответствии с Аристотелем.
Голден цитирует представление Ван Браама об Эдипе, совершившем трагическую ошибку, доверяя своему интеллекту, несмотря на предупреждение Тиресия, как аргумент в пользу человеческой ошибки над божественными манипуляциями. Голден заключает, что хамартия в основном относится к интеллекту, хотя может включать в себя элементы морали. То, что утверждает его исследование, отличается от хамартияс точки зрения, которая противоречит взглядам Доу и Бремера, является концепция божественного возмездия.[31]
Смотрите также
- Анагноризис — Момент в пьесе или другом произведении, когда персонаж совершает критическое открытие
- Катарсис — Очищение и очищение эмоций с помощью искусства или любых экстремальных изменений эмоций, которые приводят к обновлению и восстановлению
- Коммунальное усиление — Социальное явление, при котором мем неоднократно утверждается в сообществе, независимо от того, достаточно ли он подтвержден доказательствами.
- Подтверждение смещения — Склонность людей отдавать предпочтение информации, подтверждающей их убеждения или ценности.
- Хамартиология
- Гордыня — Крайняя гордость или самоуверенность, часто в сочетании с высокомерием
- Нарциссизм — Личностная черта себялюбия фальшивого идеального себя
- Нарратология
- Перипетии — Изменение обстоятельств, поворотный момент
- Пиррова победа — Победа по цене равносильна поражению
- Трагический герой — стоковый характер; герой с серьезным недостатком, который в конечном итоге приведет к их гибели и падению
- Победа болезнь — Болезнь победы возникает, когда из-за самоуспокоенности, высокомерия или высокомерия военное сражение заканчивается катастрофически.
использованная литература
Встроенные цитаты
- ^ «Хамартия». Merriam-Webster.com. Merriam-Webster, n.d. Интернет. 28 сентября 2014 г.
- ^ Хамартия: (древнегреческий: ἁμαρτία) Ошибка суждения или трагическая ошибка. «Хамартия». Британская энциклопедия онлайн. Энциклопедия Britannica Inc., 2014. Интернет. 28 сентября 2014 г.
- ^ Купер, Юджин Дж. «Саркс и грех в богословии Павла» Теология и философия Лаваля. 29.3 (1973) 243–255. Интернет. Эрудит. 1 ноя 2014.
- ^ а б Аристотель. «Поэтика». Пер. Ингрэм Байуотер. Электронная книга проекта Гутенберг. Оксфорд: Clarendon P, 2 мая 2009 г. Web. 26 октября 2014 г.
- ^ Фергюссон 8
- ^ Архив интернет-классики[постоянная мертвая ссылка ] Дэниела С. Стивенсона, Web Atomics. Интернет. 11 декабря 2014 г.
- ^ Жюль Броуди, «Судьба, филология, Фрейд». Философия и литература 38,1 (апрель 2014 г.): 23.
- ^ Стронга, bibclassic.org
- ^ Стронга, blueletterbible.org
- ^ Юридический словарь, thefreedictionary.com
- ^ Тайер, Дж. Х. Греко-английский лексикон Нового Завета (Харпер, 1887), s.v. ? µa? t? a в Интернете в Google Книгах
- ^ Купер, Юджин «Саркс и грех в богословии Павла» в Лаваль теология и философия. 29.3 (1973) 243-255. Интернет. Эрудит. 1 ноября 2014 г. и
Тайер, Дж. Х. Греко-английский лексикон Нового Завета (Харпер, 1887), s.v. ? µa? t? a онлайн на https://books.google.com/books?id=1E4VAAAAYAAJ&printsec=frontcover&dq=Thayer++Greek-English&hl=en&sa=X&ei=EsAdVdiLBM6uogSsn4LADw&ved=0CDEQ6AEwAQ%flish=one-greenpage - ^ «Римлянам 3: 9 Что же тогда? Неужели мы лучше? Вовсе нет. Мы уже утверждали, что иудеи и греки в равной степени находятся под грехом». biblehub.com.
- ^ Эдвард Стиллингфлит, Пятьдесят проповедей, произнесенных по разным поводам (Дж. Хептинстолл для Генри Мортлока, 1707 г.), 525. Online at https://books.google.com/books?id=kSVWAAAAYAAJ&dq=%22weakness+of+the+flesh%22&source=gbs_navlinks_s
- ^ Джеффри В. Бромили, Богословский словарь Нового Завета: сокращенный в одном томе (Эрдманс, 1985), 48.
- ^ Бернли Джонс и Никол, 125
- ^ Бернли Джонс и Никол, 12 125
- ^ Томас Раймер. (2014). В Encyclop Britdia Britannica. Полученное из http://www.britannica.com/EBchecked/topic/514581/Thomas-Rymer
- ^ Уортен, Б. Антология драмы Уодсворта 5-е изд. 444-463. Бостон: Томсон Уодсворт. 2007. Печать.
- ^ Расин, Жан. Федра, Harvard Classics, Vol. 26, часть 3. Интернет. 11 декабря 2014 г. http://www.bartleby.com/26/3/
- ^ Уортен, 446
- ^ Еврипед. Ипполит, Гарвардская классика, 8.7. Интернет. 8 декабря 2014 г. http://www.bartleby.com/8/7/
- ^ Бутчер, Сэмюэл Х., Теория поэзии и изобразительного искусства Аристотеля, Нью-Йорк, 41911
- ^ Брэдли, А.С. 1851-1935. Шекспировская трагедия: лекции о Гамлете, Отелло, Короле Лире, Макбете. Лондон: Macmillan and co., Limited, 1904. Интернет, 13 декабря 2014 г. http://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=uva.x000240890;view=1up;seq=1
- ^ Золотой, Леон. «Хамартия, Ел и Эдип». Классический мир, 72,1 (сентябрь 1978 г.), 3–12. Балтимор: Джонс Хопкинс UP. Интернет. 7 декабря 2014 г. https://www.jstor.org/stable/4348969
- ^ П. ван Браам, «Использование Аристотелем μαρτία» The Classical Quarterly, 6.4 (октябрь 1912 г.), 266–272. Лондон: Кембридж, UP. Интернет. 7 декабря 2014 г. https://www.jstor.org/stable/635946
- ^ Привет, О. «ἁμαρτία Zur Bedeutungsgeschichte des Wortes» Филолог 83 1-15, (1928). Интернет. 7 декабря 2014 г.
- ^ Бремер, Дж. М. «Хамартия». Трагическая ошибка в поэтике Аристотеля и в греческой трагедии. Амстердам, Адольф М. Хаккерт, 1969.
- ^ Золотая, 6
- ^ Вортен, 85
- ^ Золотая, 10
Ссылки на источники
- Бремер, Дж. М. «Хамартия». Трагическая ошибка в поэтике Аристотеля и греческой трагедии. Амстердам, Адольф М. Хаккерт, 1969.
- Кэрнс, Д.Л. Трагедия и архаическая греческая мысль. Суонси, Классическая пресса Уэльса, 2013.
- Доу, Р. Д. «Некоторые размышления об Ате и Хамартии». Гарвардские исследования по классической филологии 72 (1968): 89-123. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Гайд, Изабель. «Трагическая ошибка: трагическая ошибка?» Обзор современного языка 58.3 (1963): 321–325. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Молес, Дж. Л. «Хамартия Аристотеля и Дидоны» Греция и Рим, Вторая серия 31.1 (1984): 48–54. JSTOR. Библиотека Университета Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Стинтон, Т. К. У. «Хамартия в Аристотеле и греческой трагедии» The Classical Quarterly, Новая серия, Vol. 25, No. 2 (декабрь 1975): 221 — 254. JSTOR. Университет Сент-Луиса, Сент-Луис. 29 апреля 2008 г.
- Голден, Леон, «Хамартия, Ате и Эдип», Классический мир, Vol. 72, No. 1 (сентябрь 1978 г.), стр. 3–12.
- Хью Ллойд-Джонс, Правосудие Зевса, University of California Press, 1971, стр. 212. Функция трагедии состоит в том, чтобы вызвать у зрителей чувства жалости и страха.
внешние ссылки
- Хамартиология (философское богословие греха)
Второй
великий трагический поэт Греции — Софокл
— родился около 496 г. до н.э. в Колоне близ
Афин, прославленном им в трагедии «Эдип
в Колоне». Умер Софокл в 406 г.
Еще
в 480г., 16-летним юношей, он участвовал в
хоре эфебов, выступавшем в честь победы
при Саламине. Это дало основание
сопоставлять биографию трех великих
трагиков. Эсхил был учеником Саламинского
сражения, Софокл его прославлял, а
Еврипид в это время родился.
Вводит
третьего актера, действие получает
возможность быть динамичным. «Философ
на сцене»
— касался
вопросов очень глубоких, связанных с
человеч.существованием. Многим по
содержанию казался слишком сложным. В
2 раза меньше побеждал в соревнованиях.
«Антигона».
Философская трагедия Софокла. Неразрешимый
конфликт. Чтобы найти выход, требуется
смерть героя. Но здесь значение
неразрешимости несколько иное. Сложно
определить доминирующую правоту. Здесь
нет ни правых, ни виноватых. Трагедия
написана на мифологический сюжет
фиванского цикла. Она не входила в состав
трилогии, как это было у Эсхила, а
представляет собой вполне законченное
произведение. В «Антигоне» Софокл
показывает противоречия между законами
божественными и произволом человека и
ставит выше всего неписаные божественные
законы.
Трагедия
«Антигона» названа так по имени
главного действующего лица. Полиник,
брат Антигоны, дочери царя Эдипа, предал
родные Фивы и погиб в борьбе со своим
родным братом Этеоклом, защитником
родины. Царь Креонт запретил хоронить
предателя и приказал отдать его тело
на растерзание птицам и псам. Антигона,
вопреки приказу, выполнила религиозный
обряд погребения. За это Креонт велел
замуровать Антигону в пещере. Антигона,
верная своему долгу — выполнению
священных законов, не смирилась перед
Креонтом. Она предпочла смерть повиновению
жестокому царю и кончила жизнь
самоубийством. После этого жених
Антигоны, сын Креонта Гемон, пронзил
себя кинжалом, в отчаянии от гибели сына
лишила себя жизни и жена Креонта Эвридика.
Все эти несчастья привели Креонта к
признанию своего ничтожества и к смирению
перед богами. «Непреодолимо могущество
Рока,- говорит Софокл устами хора,- оно
сильнее золота, Арея, крепости просмоленных
морских кораблей».
Преобладающая
черта в характере Антигоны — сила воли,
которую она проявляет в борьбе с Креонтом
за право похоронить брата по установленному
обряду. Она чтит древний закон родового
общества. У нее нет сомнения в правильности
принятого решения (454-462, 470, 471). Чувствуя
свою правоту, Антигона смело бросает
вызов Креонту.
Софокл
строит трагедию в соответствии с
характерами основных персонажей. Уже
с самого начала в диалоге с Исменой
обнаруживается решительный характер
Антигоны, который она, по словам хора,
унаследовала от отца. Хотя в песнях хора
часто упоминается роковое проклятие,
тяготеющее над родом Эдипа, но не оно
лежит в основе развивающегося действия.
Решительность и твердость Антигоны в
осуществлении своей идеи, в борьбе с
единовластием Креонта связаны с
целеустремленным развитием действия,
которое отличается большой напряженностью.
В композиционном отношении большое
значение имеет допрос Креонтом Антигоны.
Зритель уже подготовлен предшествующим
диалогом с Исменой (в прологе, 1-99) к той
страстной убежденности в своей правоте,
которую обнаруживает Антигона в
возражениях Креонту.
В
трагедии «Антигона» Софокл вскрывает
один из глубочайших конфликтов
современного ему общества — конфликт
между родовыми неписаными законами и
законами государственными. Религиозные
верования, уходящие своими корнями в
глубь веков, в родовую общину, предписывали
человеку свято чтить кровнородственные
связи, соблюдать все обряды в отношении
кровных родственников. С другой стороны,
всякий гражданин полиса обязан был
следовать законам государственным,
которые иногда резко противоречили
традиционным семейно-родовым нормам.
Креонт
— сторонник неуклонного соблюдения
законов государственных, писаных.
Антигона же превыше этих законов ставит
законы семейно-родовые, освященные
религиозным авторитетом. Поэтому она
и хоронит брата Полиника, хотя
государственный закон это и запрещает,
потому что Полиник — изменник родины и
недостоин чести быть погребенным и
оплаканным. Антигона же ради брата,
кровного родственника, должна сделать
все, что предписывают законы, установленные
богами, то есть должна похоронить его
с соблюдением всех обрядов. Для мужа,
по словам Антигоны, она не пошла бы на
нарушение государственного закона,
потому что муж — не кровный родственник.
Креонт
не считается с традиционными родовыми
законами и приговаривает Антигону,
нарушившую государственный закон, к
смертной казни.
Софокл
сочувствует Антигоне и изображает ее
с большой теплотой. Великий трагик хотел
сказать своим произведением, что для
счастья граждан полиса необходимо
единство между государственными и
семейно-родовыми законами. Но так как
классовое государство времен Софокла
было далеко от его идеала, то Софокл не
только сочувствует Антигоне, но изображает
Креонта в виде деспота и тирана,
наделенного также и чертами юридического
формализма, софистически прикрывающего
личную жестокость словами о благе
государства. Осуждение государственного
деятеля подобного рода сказывается в
конце трагедии также и в раскаяньи
Креонта и в его самобичевании.
И
Антигона, и Креонт вызывают сочувствие.
Софокл любил выбирать неоднозначные
ситуации. Внутренний конфликт – борьба
нескольких точек зрения в душе персонажа,
выбор. Софокл соединяет 2 типа конфликта.
Софокл ставит свою героиню перед выбором.
Голос крови, голос богов призывает
Антигону совершить обряд. С другой
стороны – она гражданка города Фивы, и
существует светский, государственный
закон, запрещающий хоронить Полиника.
Она должна решить, кто выше, кому
подчиняться – какое решение принять.
Усложнение – любое нарушение воли богов
это смерть, Похоронит – смерть по приказу
Креонта. Развитие внешнего конфликта
– Антигона и Креонт отстаивают значимость,
непререкаемость закона, созданного
человеком.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #





