Пороки воли ошибка и ее виды

При
заключении договора д/б достигнуто
единство воли и волеизъявления. Воля –
это внутреннее намерение субъекта.
Волеизъявление состоит во внешнем
выражении намерения. Способы волеизъявления:
1. Устно 2. Письменно 3.Путем совершения
конклюдентных действий. Цивильное право
не принимало во внимание несовпадение
воли и волеизъявления. На первом месте
было волеизъявление. Преторское право
в некоторых случаях учитывало несовпадение
воли и волеизъявления и допускало
оспаривание договора.

1.
Первый порок воли – обман
(«долус»).
Защита от обмана введена претором. В
цивильном праве обман не учитывался.
Если оьман имеется у обоих контрагентов,
то иск против др. др. не дается. При обмане
давался особый иск («актио доли») – он
влек бесчестие. Этот иск давался тогда,
когда не было другого иска. Условия
предоставления «актио доли»: 1) Носит
субсидиарный характер (субъсидия –
денежная или натуральная помощь). 2) М/б
предъявлен с момента совершения обмана.
3) Наличие правомерного основания. Если
потерпевшим был ответчик, ему давался
«эксцепцио доли». 2.
Второй порок воли – угроза
или насилие.
Угроза д/б реальной и незаконной. Если
договор был заключен под влиянием угрозы
или насилия, допускается два варианта:
1. Предоставление реституции (Реституция
– возврат сторон в первоначальное
положение). 2. Особый иск. Он предусматривал
4-х кратное возмещение. Обман, угроза,
насилие – пороки, которые возникают у
контрагента.

3.
Третий порок – ошибка или заблуждение.
Ошибка – расхождение м/у волей и
волеизъявлением, вызванная неосведомленностью
субъекта о фактических обстоятельствах
дела. Учитывались 3 ошибки: 1. В личности
контрагента, когда личность контрагента
играет решающую роль в обязательстве.
2. Ошибка в характере сделки (одно лицо
передает деньги в долг, а другое думает,
что это подарок). 3. Ошибка в предмете
(ошибка в названии предмета не учитывается).
При ошибке в хар-ре сделки: каузальные
сделки явл. недействительными; абстрактные
явл. действительными.

49. Ничтожность и недействительность договора.

Недействительность
договора: 1. ничтожный 2. Оспоримый.

Ничтожный
договор не порождает правовых последствий,
за исключением тех, которые связаны с
его недействительностью. К категории
ничтожных относились договоры, страдающие
явными пороками; их недействительность
явл. явной, не требующей док-ва. Позднее
такая система стала неудовлетворительной,
т.к. пороки м.б. и неявными. Пороки сделки,
при кот. дог-р признается ничтожным:
1.ничтожность предмета договора; 2.пороки
содержания дог-а (не должен противоречить
з-нам, добрым нравам…); 3.несовпадение
воли и волеизъявления.

Цивильное
право различало Цивильные и Ничтожные
договоры; следовательно, любой договор,
который не отвечает требованиям «юс
цивиле» — является ничтожным.

Оспоримая
сделка порождает правовые последствия,
но по требованию заинтересованного
лица они м/б отменены.

Последствием
недействительности является двухсторонняя
реституция. (Реституция – возврат сторон
в первоначальное положение) Эксцепция
– возражение на иск. Реституция явл-ся
чрезвычайной мерой, предоставлялась
при отсутствиии возм-сти предоставления
иска. Условия реституции: 1.наличие
матер. ущерба; 2.соблюдение срока не
более 1года со дня появл-я основания;
3.наличие основания).

Недействительный
дог-р – порождающий права и обяз-ти, но
в последствии они м.б. уничтожены по
заявлению одной из сторон. Недействительные
сделки имеют пороки, кот. не явл. очевидными
и требуют доказывания. Признание сделки
недействительной – это исключительная
мера, т.к. сделка породила права и обяз-ти,
кот. могут отразиться на третьих лицах.

Сделка
действительная по «юс цивиле» м/б
отменена преторскими средствами.
Оспоримыми являются сделки лиц до 25
лет, а также совершенные под действием
насилия и обмана.

Соседние файлы в предмете Римское право

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Для своего существования в праве, т.е. в конечном счете, для возможности прибегнуть к правовым способам защиты своих интересов и права, связанных с предполагаемым обязательством, договор (сделка) должен был обладать объективным и субъективным элементами: целью и содержанием сделки, а также наличием соглашения сторон. Однако этих общих позиций было недостаточно, и римская юридическая традиция конкретизировала условия действительности сделок (договоров).

Договор должен быть законным по цели и по содержанию, т.е. стороны не должны преследовать в своем соглашении интересов, связанных с посягательством на права других, а также на правопорядок, не должны заключать противозаконного соглашения. Соглашение, направленное к нарушению его цели или в условиях исполнения норм права, изначально считается недействительным: Contra juris civilis regulas pacta civila rata non habentur. Помимо этого, сделка не должна противоречить «обычаям и нравам»: «Соглашения позорного содержания нельзя брать во внимание». Договор не может быть по своему содержанию аморальным — конечно, это внеюридический критерий действительности сделки, но апеллирование к «добрым нравам», «обычаям общества» составляло весьма существенную часть римской юриспруденции, особенно важную в учете высокой степени дозволенного индивидуализма частного права.

Договор должен быть определенным по содержанию, в том числе определенным относительно действий или вещей. Эти действия или вещи должны не подразумеваться, но возможно точно определяться в содержании сделки, поскольку категория вещи важна для характера ответственности и для исполнения договора. В частности случайная гибель в ходе действия соглашения вещей родовых не освобождала должника от выполнения обязательства (родовые вещи «не погибают»), тогда как случайная гибель вещи, индивидуально определенной, полностью снимала или принципиально меняла ответственность по договору.

Договор должен предусматривать обязательство, возможное с точки зрения человеческого действия (но не обязательно, чтобы он был возможен для данного человека, выступающего в роли должника: не можешь, не берись!). Невозможное действие изначально не может быть предметом обязанности (например, достать луну с неба, хотя предмет вполне определен). Критериями возможности выступали, во-первых, правовая дозволенность, во-вторых, обычная практика хозяйственного оборота.

Договор должен представлять интерес для кредитора, — т.е. «тот или иной имущественный или неимущественный интерес». Отсутствие очевидного интереса (понимаемого ранее всего как хозяйственная выгода или общественная полезность) ставило под сомнение заключенное обязательство: либо что-то «не чисто», либо договор заключается несерьезно и т.д. Поскольку никакие государственные учреждения, согласно римской правовой традиции, не были вправе изначально вмешиваться в содержание частных сделок, отсутствие интереса для кредитора могло быть использовано только ответчиком-должником в случае неисполнения обязательства как достаточно обоснованный повод для неисполнения.

Подразумевалось, что договор заключается сторонами, способными по праву и по своему гражданскому статусу заключить договор, что они заключают сделку в отношении вещей, находящихся в их возможном правовом обладании и обладании законном (нельзя было заключать сделки по поводу вещей, очевидно краденых, пусть и кем-то третьим), что условия договора отвечают принятым в хозяйственном обороте.

Возникающее в силу договора обязательство полагалось заключенным на срок при неизменности и единстве условий данного обязательства. Именно эта срочность договора предполагала возможность исполнения или погашения обязательства. В этом, в частности, еще одно принципиальное отличие обязанностей гражданско-правовых от публично-правовых (семейных), которые не погашаются временем, давностью и которые следует исполнять, но нельзя «исполнить».

Договоры с пороками воли
Сделка заключенная под угрозой насилия называлась договором с «пороком воли».• Vis – физическая угроза
• Metus – психическая угроза
• Dolus – обман
• Error – заблуждение ( учитывалось лишь существенное заблуждение)
При наличии порока воли договор оспаривался лишь в судебном порядке.
Насилие (vis, metus)
В I в. до н. э. римская юриспруденция и практика стали считать недействительными и подлежащими расторжению все контракты, заключенные с применением насилия — физического или психического.
Физическое насилие могло доходить до заключения строптивого контрагента в домашнюю тюрьму, да еще с наложением вериг (Па вел, Сентенции, 1.7.7-9). Бичевание, побои, другие бессудные расправы были в большом ходу у римской администрации на местах, когда дело касалось вымогательства взяток, приношений, дарений и т.п. Недаром говорилось, что римские наместники «бедными прибывают в богатые провинции и богатыми возвращаются в Рим из бедных».Значительно сложнее обстояло дело с психическим насилием, чаще всего выступавшим в форме угроз. Они могли касаться и чести, и свободы, и самой жизни. Нет необходимости, считали римские юристы, разбираться в том, насколько лицо, которому угрожали, должно было проявить смелость и готовность к сопротивлению. Должно исходить из того, что и самый смелый мог склониться к действиям, противоречащим его воле, интересу, моральным принципам. В то же время нельзя подгонять под понятие «угрозы» простое опасение насчет каких-либо неблагоприятных последствий (в том, что относится к видам на наследство, например).
Каждый раз, когда претор сталкивался с жалобой о насилии, его формула предписывала судье: «Если будет доказано… то присуди четырехкратное возмещение понесенного ущерба, а сделку признай недействительной». Первое было предписано преторским эдиктом, второе — цивильным правом.
Dolus
Обстоятельством, безусловно исключающим договор, является тайный злой умысел — dolus, направленный на совершение выгод¬ной, но противоправной сделки. С развитием преторского права под dolus стали подводить и некоторые действия, допустимые с формальной точки зрения, но находящиеся в явном противоречии с понятиями доброй совести, справедливости, порядочности и честности.
По свидетельству Цицерона, dolus как действие, уничтожающее договор, был введен цивильным претором Аквилием — около 44 г. до н. э. Претор формулировал существо обмана как непременного и главного в dolus: «Когда одно делается для виду, а другое совершается (на самом деле)». Немногим позже Лабеон, пожалуй, самый крупный юрист эпохи Августа, уточнит: «Dolus malus есть всякая хитрость, обман, уловка, для того чтобы обойти, уловить, обмануть другого» (Д. 4.3.1.2).
Спустя столетие другой претор распространит обман и на все сделки, которые так или иначе выдают недобросовестность стороны,
и предоставит потерпевшему соответствующий иск — «actio doli» с годичным сроком исковой давности. Удовлетворение иска влекло за собой либо возмещение ущерба, либо (в зависимости от обстоятельств) восстановление первоначального состояния (реституцию), а обманщик подвергался публичному бесчестию. Кроме того, были запрещены «примирительные сделки», исключавшие ответственность за обман. Такие соглашения не имели силы, ибо по большей части были либо продиктованы, либо куплены.
Error.
error — ошибка, заблуждение. Сюда относятся: 1) несовпадение действительной воли с ее изъявлением в контракте (контрагент выразил свое намерение не теми словами, как следовало бы, или, напротив, упустил нечто весьма важное); 2) неверное (или не вполне верное) в том или ином юридическом аспекте соглашение.
К числу извинительных в принципе ошибок римское право относило: 1) ошибку в существе сделки (принял договор найма за соседскую услугу или думал, что его одаривают, а на самом деле имело место безвозмездное предоставление вещи на срок); 2) ошибку в предмете сделки (стипулируя, я имел в виду раба Памфила, который мне нужен как кузнец, а мне дают раба Стиха). По общему правилу, ошибка в согласии, будь то фактическая или юридическая, если она значительна, аннулирует договор.
Если по ошибочному суждению продавца и покупателя медная вещь была продана как золотая, а затем это обнаружилось, сделка оставалась действительной, но как сделка о покупке медной, а не золотой, вещи. Так думал Павел. Противоположного мнения держался
Ульпиан: «Если медь продана как золото, продажа недействительна». Это то, что называется «ошибкой в материале вещи». Сюда ж относится ошибка в поле раба (полагал — мужчина, оказалось -жен щина), в девственности рабыни и пр.
Единого учения об «ошибке согласия» римские юристы не создали. Известную роль в их расхождениях по этому поводу играла при¬верженность той или иной школе, той или иной философии. Недаром сказал знаменитый Цельз: «Право есть искусство оперировать понятиями доброй совести и справедливости».

    В последнее десятилетие тенденция увеличения доли споров о признании недейс­твительными сделок с пороками воли просле­живается как в судебной, так и в экспертной практике [1,4, 6, 10].

В праве обобщающая категория «порок воли», включенная в институт гражданско-правовых сделок и институт брака, занимает довольно весомое место в системе условий действительности правовых актов.

Значимы такие особенности сделки, как:

• законность со­держания;
• способность физических и юриди­ческих лиц, совершающих сделку, к участию в ней;
• соответствие воли и волеизъявления;
• соблюдение формы сделки.

Согласно этому и в зависимости от того, какое из условий нару­шено или какой из элементов сделки оказал­ся неполноценным (порочным), недействи­тельные сделки подразделяются на сделки с пороками содержания; сделки с пороками в субъекте; сделки с пороками воли; сделки с пороками формы.

Предметом нашего рассмотрения яв­ляются обстоятельства, имеющие отношение к субъективной стороне сделки и объеди­ненные понятием «порок воли».

Они прямо указаны в законодательстве, согласно ко­торому субъективная сторона сделки мо­жет быть признана неполноценной, а сделка недействительной, если она совершена:

• 1) гражданином хотя и дееспособным, но нахо­дившимся в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ);
• 2) под вли­янием заблуждения, имеющего существен­ное значение (ст. 178 ГК РФ),
• 3) под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, стечения тяжелых обстоя­тельств (ст.179 ГК РФ).

Поскольку данные условия связаны с состоянием субъекта, его представлением о сделке, оказываемым воздействием, т.е. пре­допределяются преимущественно психоло­гическими факторами, то существует основа­ние для использования специальных знаний в области психологии, в том числе в форме экспертизы – как судебной психологической экспертизы порока воли, так и комплексной психолого-психиатричес­кой экспертизы порока воли.

Важным представляется раскрытие психологического содержания правово­го понятия в плане судебной экспертизы.

В результате анализа явления и лежащих в его основе закономерностей, условий воз­никновения и их юридической значимости было сформулировано экспертное понятие порока воли [10]. Прежде чем дать его опре­деление, обратимся к тем обстоятельствам, которые имеют юридическое значение при оспаривании сделок на основании статей 177-179 ГК РФ.

Для обозначения ряда таких обстоя­тельств используется еще один термин, тре­бующий экспертной дефиниции, – заблужде­ние. Сам факт заблуждения является юриди­ческим и устанавливается только судом. За­дача эксперта состоит в обнаружении усло­вий, влияющих на правильность восприятия и оценки информации, адекватность отраже­ния внешних и внутренних связей и, в конеч­ном итоге, на правильность представления о существе сделки.

Целесообразным представляется объ­единить в одну категорию два значимых с точки зрения права обстоятельства (условия) – заблуждение (ст. 178 ГК РФ) и обман (ст. 179 ГК РФ), поскольку лицо, вступающее в сделку под влиянием как заблуждения, так и обма­на, имеет неправильное представление о ее существенных элементах, обстоятельствах, значимых для заключения сделки.

Существует мнение, что принятие субъектом решения при обмане вообще не­льзя отнести к категории явлений, обозна­чаемых термином «порок воли», поскольку субъект вводится в заблуждение другой сто­роной умышленно. Однако важным, на наш взгляд, является именно то обстоятельство, что сделка совершена под влиянием обма­на. Обман может относиться как к элементам самой сделки (характеру возникающих прав и обязанностей, количеству и качеству пред­мета сделки, виду и способу оказания услуги и т.д.), так и к обстоятельствам, сопутствую­щим совершению сделки, включая мотивы, влияющие на формирование воли обману­того участника.

   При этом не имеет значения, совершаются обманные действия в активной форме (сообщение ложных сведений) или выражаются в бездействии (умышленное умолчание о фактах, знание которых может препятствовать совершению сделки). Если не будет доказано, что действия, заключающие­ся в умолчании о таких фактах, имели целью обман другой стороны, то сделка может быть признана недействительной как совершен­ная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение. Обман присутствует и в случаях, когда ложные сведения об обсто­ятельствах, имеющих значение для соверше­ния сделки, сообщаются третьими лицами с ведома или по просьбе одной из сторон сдел­ки.

Во всех случаях (умышленного и неу­мышленного введения в заблуждение) уста­новлению подлежит факт, что сторона дейс­твовала в состоянии заблуждения. Законода­тель разводит исследуемые обстоятельства (заблуждение и обман) по разным статьям в связи с различными последствиями призна­ния сделки по этим основаниям недействи­тельной. Так, в случае обмана, т.е. установ­ленной преднамеренности действий контра­гента по сделке, реальный ущерб возмещает виновная сторона.

Согласно ст. 178 ГК РФ право возбуж­дения спора о признании сделки недействи­тельной принадлежит только той стороне, которая действовала под влиянием заблуж­дения. Отсутствие иска этой стороны может свидетельствовать о том, что заблуждение не повлияло на ее волю к совершению сделки.

При этом закон исходит из презумпции вины стороны, которая действовала под влиянием заблуждения, и связывает с этим ее допол­нительную ответственность. Так, при совер­шении сделки под влиянием существенного заблуждения сторона, по иску которой сдел­ка признана недействительной, вправе тре­бовать от другой стороны возмещения при­чиненного ей реального ущерба лишь в том случае, если докажет, что заблуждение воз­никло по вине другой стороны. Если же это не доказано, то согласно п. 2 ст. 178 ГК РФ сторона, по иску которой сделка признана недействительной (т.е. заблуждавшаяся сто­рона), обязана возместить другой стороне по ее требованию причиненный ей реальный ущерб, даже если заблуждение возникло по обстоятельствам, не зависящим от заблуж­давшейся стороны.

Таким образом, у законодателя имелись основания развести заблуждение и обман как условия недействительности сделки по раз­ным статьям – в соответствии с их правовыми последствиями. На этом же основании в одну статью объединены такие разные (если рас­сматривать их психологическое содержание) условия, как обман, насилие, угроза, злона­меренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной, стечение тяже­лых обстоятельств.

В качестве экспертного понятия за­блуждение может быть определено как не­адекватное представление субъекта о цели сделки (результате действий и последствий), возникшее у него вследствие неспособнос­ти правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для принятия решения, или недостаточности, недействительности либо искаженности данных

При совершении сделки под влиянием насилия, угрозы (ст. 179 ГК РФ) субъект ли­шен возможности принимать решение сво­бодно и действует по принуждению. Ограни­чение свободы выбора цели делает непол­ноценным весь процесс принятия решения и его реализации [9]. Угроза имеет смысл, если она реальна и значительна. Установить эти два критерия в частном случае, применитель­но к конкретному лицу, без использования психологических познаний не всегда просто.

Еще сложнее бывает определить, как угроза повлияла на субъекта (насколько ограничила его волю). Следует отметить, что в отличие от насилия, которое всегда противоправно, угрожать можно совершением как проти­воправного, так и правомерного действия (например, взысканием алиментов, предъ­явлением векселей к оплате, подачей иска о возмещении вреда, заявлением о неправо­мерных действиях, разглашением сведений и т.д.). В задачи экспертизы входят: установле­ние особенностей восприятия субъектом на­силия или угрозы (в том числе в случаях, когда они применяются по отношению к его близ­ким); личностной значимости психического воздействия, предполагаемых последствий угрозы; эмоционального состояния, сформи­рованного в результате воздействия, и вли­яния этого состояния на принятие решения; способности субъекта противодействовать принуждению, видеть альтернативы навязы­ваемому способу действия.

Установление этих и иных имеющих значение фактов позво­лит решить вопрос, мог ли субъект сделки в полной мере руководить своими действиями по принятию решения о ее совершении.

Для признания недействительной сдел­ки, совершенной субъектом вследствие сте­чения тяжелых обстоятельств на крайне не­выгодных для себя условиях (ст. 179 ГК РФ), весьма важно наличие обоих факторов, а так­же того условия, что стечение обстоятельств вынудило совершить именно эту, крайне не­выгодную, сделку. Под стечением тяжелых обстоятельств понимается, например, бо­лезнь близкого человека, появление крупных долгов, потеря средств к существованию и т.д. Как видно, для установления и оценки влияния указанных факторов не обойтись без данных об индивидуально-психологических особенностях субъекта, значимости для него исследуемых «тяжелых» обстоятельств и сте­пени «вынужденности» принятия кабальных условий сделки

Во­левой характер действий подразумевает их осознанность, намеренность, соответствие «воле» субъекта (т.е. его желаниям и наме­рениям), адекватный контроль в процессе их осуществления, подчиненность действий ко­нечной цели.

Прямой перенос в юридическую сфе­ру психологического значения понятия воля обнаружил свою неэффективность и нецеле­сообразность. Анализ нормы права, юриди­ческой практики и специальной литературы показал, что по смыслу воля агента сделки является синонимом его желания, намере­ния. Поэтому, чтобы помочь суду в разре­шении спора, экспертным путем может быть установлен психологический критерий поро­ка воли, который в обобщенном виде пред­ставляет собой неспособность дееспособ­ного лица при совершении сделки понимать значение своих действий или руководить ими вследствие особого состояния либо непра­вильного представления о цели деятельнос­ти или под влиянием внешнего воздействия (насилия, угрозы, стечения тяжелых обстоя­тельств).

Как экспертная категория порок воли характеризуется:

• 1)   снижением (ограничением) возмож­ности осознания совершаемых действий и их последствий, когда представление о цели является неправильным, неадекватным и субъект не способен понимать, в чем состоит существо сделки, либо сама цель избирается неправильно, не отвечает истинным желани­ям лица (интеллектуальный компонент сдел- коспособности;
• 2)   ограничением (или утратой) способ­ности контролировать свои действия, руково­дить ими, т.е. нарушением волевой регуляции поведения, когда субъект вследствие своего состояния не способен руководить своими действиями при совершении сделки либо когда ограничена свобода формирования его воли (желаний, намерений) и поступков под влиянием не внутренних, а внешних причин – физического или психического воздействия (насилия, принуждения, угрозы), стечения тяжелых жизненных обстоятельств (волевой компонент сделкоспособности).

В таблице отражено условное соотно­шение интеллектуального и волевого ком­понентов юридического (психологического) критерия сделкоспособности в зависимости от оснований признания сделки недействи­тельной (вида порока воли).

Табл. 1

Статья ГК РФ	Интеллектуальный	Волевой
177	Нарушен	Нарушен
Сохранен	Нарушен
178 (заблуж­дение), 179 (обман)	Нарушен	Нарушен
179	Сохранен	Нарушен

Таким образом, под влиянием опре­деленного состояния возможно нарушение деятельности как на стадии формирования желания (выбора цели), когда порочным яв­ляется интеллектуальный компонент сдел- коспособности, так и на стадии достижения цели (волевой компонент). При заблуждении имеет место нарушение деятельности на ста­дии принятия решения (в том числе выбора цели) ввиду неполноценности когнитивного компонента (субъект избирает ложную, не соответствующую его действительным же­ланиям и интересам цель). При этом может оставаться сохранной относительная целесо­образность действий и способность субъекта руководить ими.

Применительно же к юриди­чески значимому деянию неполноценность интеллектуального критерия влечет за собой и неполноценность волевого (согласно уров- невой организации поведения и деятельнос­ти). В условиях внешнего давления происхо­дит нарушение регуляции деятельности на стадии выбора цели ввиду неполноценности волевого компонента (имеют место вынуж­денность действий, навязанность цели, до­минирование мотивов, не связанных прямо с предметом сделки, ее юридическими пос­ледствиями).

Особенности судебной психологичес­кой экспертизы лиц, совершивших граж­данско-правовые сделки с предполагаемым «пороком воли», определяются методичес­кими принципам, выработанными на основе теоретического анализа применения право­вых норм, регулирующих споры о признании сделок недействительными, и общих научно­практических основ психологической и комп­лексной психолого-психиатрической экспер­тизы.

• В качестве объекта экспертизы вы­ступает психическая деятельность субъекта правовых отношений в период формирова­ния у него намерения к совершению сделки, изъявления (декларации) этого намерения и фактического совершения сделки. Иссле­дование направлено также на особенности ситуации спорного правоотношения, охва­тывающей весь период, в процессе которого осуществлялось правоотношение, – с момен­та возникновения у субъекта желания (наме­рения) каким-либо образом изменить свое положение (свои права) вплоть до выражения (реализации) этого намерения (фактического совершения сделки).
• Цель экспертизы данного вида заклю­чается в установлении значимых для решения спорного правоотношения обстоятельств, связанных со способностью субъекта сдел­ки в период, относящийся к ее совершению, свободно и осознанно определять цель и принимать решение по ее достижению, вле­кущему изменение его правоотношений, а также со способностью руководить своими действиями по реализации принятого реше­ния (достижению избранной цели).
• Основаниями для назначения судебной психологической экспертизы данного вида являются обстоятельства, связанные с ха­рактеристиками психической деятельности и поведения субъекта сделки: устойчивыми личностными и возрастными психологичес­кими особенностями; состоянием в период, относящийся к совершению сделки; необыч­ным поведением в период оспаривания своих прав в судебном порядке.
• Поводом для назначения экспертизы служат обоснованные сомнения в возмож­ностях субъекта правильно понимать сущест­венные элементы сделки при ее совершении, осознанно принимать решение и руководить своими действиями при реализации реше­ния. Экспертиза может быть назначена, если перед судом стоит задача установить: 1) со­стояние лица в период совершения сделки; 2) влияние имевшегося состояния на способ­ность понимать значение действий или ру­ководить ими;3) способность лица в период совершения сделки правильно понимать су­щество сделки (адекватность представления о сделке); 4) способность лица в период со­вершения сделки свободно принимать реше­ние об изменении своих прав и обязанностей, а также свободно осуществлять контроль над реализацией решения.

Принцип взаимодействия личности и ситуации диктует необходимость соблюдения нескольких методологических требований. Учитывая состояние здоровья или психофи­зиологическое состояние субъекта сделки, следует принимать во внимание не сам факт наличия, к примеру, какого-либо соматичес­кого заболевания, а то, как это состояние переносится субъектом, какое влияние на него оказывает. При исследовании существа сделки представляются важными не только объективный анализ условий ее соверше­ния, но и субъективная значимость цели для лица, вступающего в правовые отношения, а также индивидуальные особенности воспри­ятия и осознания всех имеющихся условий. Учитывая такое обстоятельство, как психи­ческое давление (угроза, насилие, тяжелые обстоятельства), наиболее важными явля­ются: мишени воздействия (наиболее уязви­мые сферы жизнедеятельности человека, его ценности, отношения и т.д.), индивидуальная значимость воздействия, оценка субъектом возможных последствий своих действий (в случае угрозы), особенности переживания сложившихся жизненных обстоятельств, на­личие и «исправность» защитных механиз­мов, особое психическое состояние (при формировании такового). В случае заблуж­дения или обмана значимым является не­правильное представление субъекта о сдел­ке.

Поскольку речь идет о представлении, то здесь не подлежит сомнению взаимовлияние внутренних и внешних факторов – особеннос­тей перцепции и познавательной деятельнос­ти субъекта в целом, системы его ценностей и отношений (в связи с тем, что представле­ние может деформироваться под влиянием установок, предвзятости и т.п.), взаимоотно­шений с противоположной стороной сделки, влияющих на формирование представления о существе сделки.

Принцип взаимодействия личностных и ситуационных факторов неразрывно связан с ретроспективным характером исследования и оценки психического состояния и психи­ческой деятельности субъекта. Центральным методическим приемом является ретрос­пективный анализ деятельности субъекта в период совершения сделки по материалам дела, включающий анализ следующих обсто­ятельств: 1) ситуации и роли ситуационных факторов в формировании у лица, вступаю­щего в правовые отношения, определенного психического состояния; 2) проявления ин­дивидуально-психологических особеннос­тей, в том числе их роли в формировании эмоционального состояния и представления о существе сделки; 3) данных, свидетельству­ющих о наличии (отсутствии) определенного психического состояния; 4) психофизическо­го состояния в период принятия решения и его реализации (наличие соматических и не­врологических заболеваний, психофизиоло­гическое состояние), влияния этого состоя­ния на способность понимать значение своих действий и руководить ими; 5) деятельности в период, относящийся к совершению сдел­ки (мотивосообразность, целесообразность, целенаправленность, последовательность, адекватность и пр.); 6) отношения лица к со­вершенному правовому акту в последующем.

Помимо соблюдения указанных об­щих принципов должного внимания требует изучение личностных факторов, содержания мотивационных компонентов деятельности и состояния субъекта.

Осознанное поведение характеризу­ется пониманием сущности явлений окружа­ющего мира, их взаимосвязей и причинно­следственной обусловленности, полноценной регуляцией. Результатом осознания является выработка отношения к действительности, которое должно носить целесообразный ха­рактер. В правовом смысле осознанность поведения предполагает наличие определен­ных психических способностей, в частности, адекватно оценивать реальность, определять перспективу собственного поведения и его выгодность для себя, устанавливать степень риска и пр.

Волевое, сознательное действие характеризуется предвосхищением будуще­го результата действия – его цели. В качест­ве основных функций воли выделяют выбор мотивов и целей, регуляцию побуждения к действиям при недостаточной или избыточ­ной их мотивации, организацию психических процессов в адекватную выполняемой чело­веком деятельности систему, мобилизацию физических и психических возможностей в ситуации преодоления препятствий при до­стижении поставленных целей. Волевое по­ведение включает принятие решения и его реализацию. При несовпадении цели волево­го действия и актуальной потребности приня­тие решения часто сопровождается борьбой мотивов (актом выбора).

Структура волевого акта включает такие элементы, как возникно­вение побуждения и постановку цели; борьбу мотивов, проблему выбора; принятие реше­ния; выполнение действия. Волевые действия разделяются на простые: постановка цели, исполнение, – и сложные: осознание цели

• влечение, желание, мотив;
• планирование – выбор пути (способа) и средства;
• исполнение –    связано с преодолением препятствия.

Согласно различным теориям приня­тия решений важным представляется учет ряда психологических особенностей. По те­ории удовлетворенности Г Саймона, сле­дует учитывать закономерности реальной психологической регуляции принятия реше­ния, а не схемы, по которой человек должен действовать [6]. Рациональность стратегий выборов рассматривается не с точки зрения соответствия внешним или количественным критериям оптимальности, а с точки зрения соответствия мысленному плану, который в силу ограниченности ресурсов внимания и мышления всегда будет предполагать упро­щение ситуации, недоучет каких-то деталей. Процесс принятия решения проходит три основные стадии: инициации, процессуаль­ной детерминации и достижения результа­та решения.

По Ю. Козелецкому, этапы де­ятельности по принятию решения включают: субъективное представление о задаче; оцен­ку последствий альтернатив; прогнозирова­ние условий; выбор альтернатив [2], по Д.Н. Узнадзе – подготовительный период (сбор данных); период принятия решения (рече­мыслительный уровень); период исполнения (уровень внешней активности) [11]. Следует иметь в виду, что существует этап подготов­ки выбора и этап его осуществления «здесь и теперь», когда на первый план могут вый­ти совершенно иные основания. Нарушение деятельности может затронуть любой этап.

• Принятие решения детерминируется внут­ренними факторами (диспозициями) – лич­ностными и мотивационными – и субъектив­ными координатами выбора (полезностью альтернатив, ценностью, но не величиной по­лучаемых благ, уровнем притязаний, психо­логической доступностью – соотнесённостью с индивидуальным опытом). Регуляторами решения выступают разумность, полезность, справедливость, альтруистичность. В обыч­ной жизни при принятии решений люди порой руководствуются не очевидными критериями и объективной полезностью, а совершенно противоположными.
• По типу и детерминации выбора решения делятся на рациональные – иррациональные; осмысленные (при нали­чии определенной цели) – необдуманные, в противовес очевидным критериям, решения по принципу «хозяин – барин», «что хочу, то и ворочу»; интеллектуальные (важно актуаль­ное развитие мыслительной деятельности); эмоциональные, когда ориентирами являют­ся эмоциональные предпочтения, критерий личного интереса («выбор сердцем»); волюн­таристские [3].

Сложный вопрос представляет исследование мотива деятельности. Совре­менной наукой не выработано психологичес­ких методов точного и однозначного выявле­ния психологического мотива, но существует возможность установления структуры моти­вационных линий и их иерархии. В отличие от юриспруденции, где мотив всегда является социально-оценочной категорией, в психо­логии содержание мотива, который тоже рас­сматривается как побуждающий к действию фактор, раскрывается через психологичес­кие категории (структура личности, ее пот­ребности, установки). Это дает возможность проецировать данные качества на конкретную ситуацию.

К мотивационным состояниям (по­мимо влечения, желания, интереса, стремле­ния) относятся установки. При изучении пси­хической деятельности субъекта сделки на­ибольший интерес представляют социально­перцептивные установки (обусловливающие стереотипы восприятия социально значимых объектов) и когнитивные, познавательные установки, лежащие в основе формирования предубеждений.

В задачи экспертизы рассматриваемо­го вида входит установление:

• способности дееспособного лица при заключении сделки понимать значение своих действий;
• способности руководить своими действиями;
• состояния, которое могло существен­но повлиять на сознание и психическую де­ятельность субъекта сделки;
• влияния состояния на полноценность волеизъявления в период, относящийся к со­вершению сделки; адекватности (правиль­ности) представления субъекта о цели своей деятельности;
• психологических факторов, дефор­мирующих представление о цели и последс­твиях ее достижения; личностной значимос­ти для субъекта обстоятельств, при которых была заключена сделка (в том числе индиви­дуальной значимости насилия, угрозы и их последствий, жизненных обстоятельств);
• способности субъекта противодейс­твовать психическому давлению (принужде­нию), способности видеть альтернативы на­вязываемому способу действия.

С учетом предмета, объекта и задач эк­спертизы, а также юридической значимости ответов на них к вынесению на разрешение экспертизы порока воли рекомендуются сле­дующие вопросы:

Секераж Татьяна Николаевна,

заведующая лабораторией судебной психологической экспертизы РФЦСЭ при Минюсте России, кандидат юридических наук

Литература:

• 1.   Дмитриева Т.Б., Харитонова Н.К., Им- мерман К.Л., Королева Е.В. Судебно-психи­атрическая экспертиза в гражданском про­цессе. – СПб., 2003. – С. 206.
• 2.  Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. – М.: Прогресс, 1979.
• 3.  Корнилова Т.В. Психология риска и при­нятия решений. – М., 2003.
• 4.   Леонтьев А.Н. Психология воли // Вест­ник МГУ. Сер.14. Психология. – 1993. – № 2. – С. 3-14.
• 5.   Малкин Д.А. Экспертная оценка психи­ческого состояния лиц, совершивших сделки (в рамках комплексной судебной психолого­психиатрической экспертизы): Автореф. дис. … канд. мед. наук. – М., 2004.
• 6.   Саймон Г. Рациональность как процесс и продукт мышления // Альманах THESIS. Мир человека. – 1993. – № 5. – С. 16-37.
• 7.   Сафуанов Ф.С. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе // Медицинская и су­дебная психология. Курс лекций: Учебное по­собие / Под ред.Т.Б. Дмитриевой, Ф.С. Сафу- анова. – М., 2005. – С. 577-581.
• 8.   Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. М., 1998.
• 9.  Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. – М., 1998. – С. 307-308.
• 10.  Секераж Т.Н. Теоретические и методи­ческие основы диагностики «порока воли» в судебной психологической экспертизе: Дис. … канд. юрид. наук. – М., 2004. – С. 58-61.
• 11.   Узнадзе Д.Н. Психологические иссле­дования. – М.: Наука, 1966.

ЭКСПЕРТИЗА ПОРОКА ВОЛИ ПРИ СОВЕРШЕНИИ СДЕЛКИ

Судебные разбирательства по делам о недействительности сделок включают термин «порок воли». Это обобщающая категория права, по которой исследуются обстоятельства, позволяющие признать совершенную сделку порочной при наличии ряда неправомерных действий или особого состояния одного из участников (ст. 177-179 ГК).

В судебной практике используется метод психологической экспертизы порока воли.

Что такое порок воли: психологические и психиатрические аспекты.

Термин достаточно специфический и условный, используется юристами для обозначения эмоциональных и волевых личностных нарушений, неспособности индивида к адекватной оценке происходящего, конкретно: о цели и смысле заключаемого договора – купли-продажи, дарения и других гражданско-правовых сделок.
Иными словами, это сниженный уровень волевой регуляции у действующего лица, в результате которого неправильно оценивается ситуация и ее последствия.

Критерии порока воли можно трактовать как с психологической, так и психиатрической точки зрения.

Психологические аспекты:

• неспособность лица понимать значение совершаемых действий;
• неспособность влиять на ход сделки вследствие особого состояния;
• неправильное представление о цели сделки;
• влияние внешнего воздействия – насилия, угрозы, шантажа;
• стечение непреодолимых (тяжелых) обстоятельств.

Психиатрические аспекты:

• особое психофизическое состояние человека;
• отсутствие контроля собственных действий;
• непонимание реальных результатов цели, или заблуждение;
• нелогичность действий и целей;
• непонимание изменения или прекращения своих прав;
• несоответствие результатов сделки интересам действующего лица;
• эмоционально-волевые дефекты психики человека.

Как проявляется порок воли при совершении сделок. Признаки.

Порок воли как юридическое понятие привязывается к области совершения сделок. Проявляется в несоразмерности или несоответствии воли человека принимаемому решению, неадекватности волеизъявления. Иными словами, порочной является интеллектуальная сфера самого субъекта, что дает в результате искаженное представление о цели совершаемого действия.

Порок воли может иметь место и в тех случаях, когда воля

и волеизъявление человека совпадают. Но неадекватность интеллектуального поведения (порочность) мешает ему дать правильную оценку происходящему. В таком случае применяется иной термин – заблуждение (ч. 1 ст. 178 ГК РФ).

В общем смысле порок воли проявляется в неполноценности волевого регулирования человеком принимаемых решений, поведения при отстаивании собственного интереса в момент заключении сделок любого порядка.

Как доказывается порок воли

Чаще всего в суд обращаются с исками о признании недействительными сделок по завещанию, дарению, купле-продаже. И в основном дела касаются пожилых людей.

Чтобы доказать неправомочность сделки, суду нужно представить веские доказательства заключения договора под влиянием порока воли. Показания свидетелей не всегда считаются неоспоримым доказательством и могут быть приняты к сведению лишь в качестве возможного применения насилия, обмана, угрозы, состояния недееспособности пострадавшего.

Назначаемая в таких случаях судебно-психиатрическая или психологическая экспертиза порока воли призвана выяснить, действительно ли в момент совершения сделки человек был не способен сознавать значение своих действий и руководить ими. Истцы обязаны предоставить доказательства того, что завещатель (если речь идет о завещании имущества) или даритель, продавец предпринимал действия под давлением, угрозой, будучи в бессознательном или беспомощном состоянии. А также в тяжелой жизненной ситуации.

В деле потребуются медицинские заключения, свидетельствующие о заболевании, алкогольной, наркотической зависимости человека. Если же на момент совершения сделки пациент (или его родные) не обращался за медпомощью, отменить сделку вряд ли удастся.

Если сделка совершена под влиянием заблуждения (например, человек считал, что подписывает договор займа, а подписал договор дарения имущества (ст.178 ГК РФ), суд может не признать такую сделку недействительной, так как гражданин проявил неосмотрительность и собственноручно подписал договор.

Как проводится экспертиза порока воли

Закон ограничивает круг лиц, могущих обращаться в суд с исками о признании сделок недействительными. Это члены семьи – наследники, супруги, родители, дети, опекуны, попечители. Они же могут ходатайствовать о назначении психолого-психиатрической экспертизы для доказательства своей правоты.

Основания для экспертизы:

• личностные отклонения участника сделки;
• возрастные психологические особенности человека, заключившего сделку;
• эмоциональное и психическое состояние в момент совершения сделки;
• неадекватное поведение лица в процессе оспаривания правомочности заключенного договора.

Экспертиза порока воли назначается решением органов следствия и дознания, а также судом. Проводит ее судебный эксперт-психолог. Если экспертиза комплексная — ее проводят эксперты психологи и психиатры. Цель исследования – выяснить, осознавал ли подэкспертный значение сделки и руководил ли он своими действиями, заблуждался ли он. Действовал в трудной жизненной ситуации или под воздействием обмана.

Процедура включает в себя обязательные разделы: формальный, основной, заключительный.

1. В первой части излагается полная информация об эксперте: ФИО, образование, место работы и должность, время проведения экспертизы и основание для ее назначения. Подробно расписывается содержание дела.

2. Вторая (основная, исследовательская) часть содержит описание процесса проверки и сути исследования:

• опрос подэкспертного и свидетелей;
• тестирование по психодиагностическим методикам («слова наоборот», «обратный счет», «10 слов наизусть» и т.д.);
• анализ материалов дела;
• исследование на основании биографического метода и включенного наблюдения.

3. В последней (заключительной) части эксперт делает выводы на основании разностороннего анализа и психологических тестов в соответствии с законодательством. На основании диагностических проб выводятся результаты и описываются особенности мышления, связности речи, уровень аналитико-синтетической деятельности подэкспертного.

Последствия признания сделки, совершенной с пороком воли

Если экспертиза порока воли подтвердила, что не совпадали воля и волеизъявление лица совершившего сделку, то эта сделка может быть признана совершенной с пороком воли. В зависимости от оснований, по которым сделка признана недействительной, суд выносит следующие решения:

• Сделка, совершенная на основании заблуждения: обе стороны обязаны вернуть друг другу все полученное натурой или в денежном выражении. Пострадавшая сторона вправе требовать также возмещения ущерба, если будут доказаны преднамеренные действия другой стороны.
• Сделка с признаками обмана, насилия, угрозы: потерпевшему возвращается переданное по договору, или возмещается эквивалент в деньгах.



Законом Российской Федерации от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Закон № 100-ФЗ), значительное большинство норм которого вступило в силу с 1 сентября 2013 года, внесены существенные изменения в Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 года (далее — Гражданский кодекс, ГК РФ). К таким изменениям, в том числе, относятся поправки главы 9, посвященной недействительным сделкам. В связи с этим представляется актуальным проанализировать отдельные измененные нормы Гражданского кодекса, затрагивающие институт недействительных сделок, в частности оспоримых сделок, причины таких изменений и их возможные последствия.

Гражданским кодексом предусмотрена целая группа оспоримых сделок, недействительность которых связывается с отсутствием или неправильным формированием внутренней воли лица, совершающего сделку. Эта группа сделок связана с нарушением юридически значимой воли лица, совершающего волеизъявление в качестве стороны сделки, или с нарушением порока воли. По общему правилу порок воли при совершении сделок может быть обусловлен отсутствием, неправильным формированием или несоответствием волеизъявления внутренней воле лица, заключающего сделку.

Основания оспоримости таких недействительных сделок можно разделить на две группы:

− сделки, в которых порок воли связан с самим лицом, совершающим сделку (ст. ст. 177, 178 ГК РФ);

− сделки, в которых порок воли связан с внешним воздействием на лицо, совершающее сделку (ст. 179 ГК РФ).

Такое деление обусловлено не только причинами неправильного формирования воли, но и наступлением различных по тяжести последствий для контрагента.

1. Сделки, в которых порок воли связан с лицом, совершающим сделку, указаны, как уже говорилось выше в ст. ст. 177, 178 ГК РФ, которые ниже будут рассмотрены более детально. К ним относятся сделки, совершенные гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, и сделки, совершенные под влиянием существенного заблуждения.

В ст. 177 ГК РФ предусмотрена оспоримость сделок, совершенных хоть и дееспособным гражданином, но в момент совершения сделки не способным осознавать значение своих действий или руководить ими.

Под неспособностью осознавать значение своих действий или руководить ими следует понимать состояние, когда лицо не осознавало окружающей его обстановки, не понимало значение производимых им действий и не могло руководить ими. При этом причин возникновения такого состояния законом не предусмотрено. Поэтому можно предположить, что причинами указанных выше состояний могут быть как обстоятельства, не связанные с действием лица (например, сильное эмоциональное потрясение, болезнь, психическое расстройство), так и обстоятельства, вызванные непосредственно действиями гражданина (наркотическое или алкогольное опьянение). К числу таких обстоятельств в том числе, по мнению Ф. С. Хейфеца, может быть отнесено состояние гипноза [12, с. 111].

Конечно, существование данных обстоятельств в момент совершения сделки должно быть доказано, что является необходимым условием оспаривания сделки. Как правило, доказывание таких обстоятельств представляет определенные практические трудности. В первую очередь это связано с тем, что действия оцениваются спустя определенное время. Обычно в целях доказывания проводится судебная экспертиза.

Законом определен круг лиц, которые могут обратиться с требованием о признании таких сделок недействительными. Прежде всего, это сам гражданин, совершивший сделку в указанном состоянии, а также иные лица, чьи права и охраняемые законом интересы сделкой были нарушены. К таким лицам можно отнести наследников, супруга или других членов семьи, опекуна или попечителя (назначенных в результате последующего признания гражданина недееспособным или ограниченным в дееспособности). Соответственно помимо доказывания существования обстоятельств, мешающих стороне сделки осознавать свои действия и руководить ими, необходимо доказывать наличие реально нарушенных сделкой прав и законных интересов. Например, если все условия оспаривания соблюдены и доказаны обстоятельства, в силу которых лицо не осознавало своих действий, но при этом сделка совершена к выгоде лица и не нарушает его права, то такая сделка не будет признана недействительной.

К сделкам, совершенным гражданином при непонимании своих действии и поступков, а также неспособности ими руководить, применяются правовые последствия, установленные для сделок, совершенных недееспособным лицом (указание на это содержится в п. 3 ст. 177 ГК РФ). Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре — возместить его стоимость. Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

С внесением изменений в Гражданский кодекс новым в описании положений статьи 177 стало дополнение о том, что сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом (абзац 2 п. 2 ст. 177 ГК РФ). Данное правило вступило в силу совсем недавно, а именно 2 марта 2015 года, а его введение обусловлено изменениями ст. 30 ГК РФ[1].

С практической точки зрения данное изменение приобретает значение при определении лица, обладающего правом на иск (попечитель), и определении последствий такой сделки. Для этого вводится правило о добросовестности контрагента. А именно незнание контрагента об особом психическом состоянии другой стороны в момент совершения сделки освободит его от негативных последствий. Это правило введено, так как при совершении сделки для контрагента может быть неочевидно психическое расстройство ограниченно дееспособного лица, в отличие от состояний полной недееспособности лица.

Если статья 177 значительных изменений не претерпела, то в статью 178 Законом № 100-ФЗ внесены концептуальные уточнения, начиная с ее названия и заканчивая последствиями совершения сделки.

В первую очередь положения статьи были изменены в связи с недостаточной ясностью формулировок, затрудняющих определение и доказывание заблуждения. По поводу высказывался К. И. Скловский: «Само по себе такое основание оспаривания сделки, как заблуждение, вытекает из природы сделки. Сделка связывает того, кто ее совершил, поскольку он правильно воспринимает сложившуюся жизненную ситуацию и осознает последствия своего решения. В случае ошибки лица, совершившего сделку, она утрачивает свое социальное назначение и не может быть поддержана законом» [10, с. 44].

На необходимость уточнения положений о существенном заблуждении гражданина также было указано в пункте 5.2.4. Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной Советом при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 года (далее — Концепция развития гражданского законодательства, Концепция): «целесообразно уточнить критерии, используемые в законе для отнесения заблуждения лица, совершившего сделку, к заблуждениям, имеющим существенное значение и позволяющим оспаривать сделку на основании статьи 178 ГК».

В результате Законом № 100-ФЗ закрепляется уточнение о существенности заблуждения, более того, приводится перечень условий, при которых заблуждение считается достаточно существенным для оспаривания сделки.

Первым из таких условий названо допущение стороной очевидной оговорки, описки, опечатки. Ранее законодатель, а вслед за ним и судебная практика не признавала такого рода ошибки основаниями для квалификации сделки как сделки, совершенной под влиянием заблуждения. Например, в соответствии с определением Высшего Арбитражного суда Российской Федерации ошибка истца, допущенная при указании цены контракта, не может быть названа в качестве существенного заблуждения в силу отсутствия правовых на то оснований (Определение ВАС РФ от 30 сентября 2010 года № ВАС-13020/10 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации»).

Уточняется такое основание для заблуждения, как предмет сделки. Если в прежней редакции Гражданского кодекса существенным является заблуждение относительно качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности его использования по назначению, то с внесением изменений заблуждение в отношении предмета сделки, прежде всего, касается свойств вещей, работ и услуг (подпункт 2 п. 2 ст. 178 ГК РФ). Но не любых свойств, а лишь таких, которые считаются существенными в обороте.

Как и прежде, заблуждение о природе сделки является существенным заблуждением. Относительно понятия предмета сделки в научной литературе нет единого подхода. В данной работе в качестве отправной точки взята позиция Г. Ф. Шершеневича, который природу договора определял, как «юридическое последствие, на которое направлена согласная воля двух или более лиц» [13, с. 106]. Таким образом, под природой сделки в данной работе понимается юридический результат, который стороны желают достичь. Примером заблуждений относительно природы сделки могут быть случаи, когда сторона намеревалась совершить одну сделку, а в результате была совершена другая. Например, весьма распространены в судебной практике дела, когда вместо ренты с иждивением совершается дарение, вместо хранения — аренда.

Существенным заблуждением названо заблуждение в лице, с которым сторона вступает в сделку, или лице, связанном со сделкой. Стоит отметить, что определенную неясность вызывает формулировка относительно «лица, связанного со сделкой», с заблуждением в личности которого закон также связывает существенное заблуждение. На это Л. В. Санникова пишет: «Понятие «лицо, связанное со сделкой» не имеет на сегодняшний день какого-либо внятного содержания. Но ясно, что речь идет в первую очередь о лицах, которые формируют волю и волеизъявление в сделке (например, руководитель юридического лица)» [5, с. 60].

Последним условиям для признания заблуждения существенным закон называет заблуждение в обстоятельствах, которые сторона упоминала в своем волеизъявлении или из наличия которых она с очевидностью для другой стороны исходила при совершении сделки. Например, если арендованное помещение оказалось непригодным для продажи алкогольной продукции вследствие отрицательного санитарного заключения, а арендатор при заключении договора аренды уведомлял арендодателя о намерении продавать алкогольную продукцию в арендуемом помещении, сделка может быть оспорена [6, п. 4].

Хоть в Гражданском кодексе теперь и определен перечень условий для квалификации существенного заблуждения, все же как единственной догмой им руководствоваться неправильно. В частности, при решении вопроса о существенности заблуждения необходимо учитывать и субъективные факторы, относящиеся к участнику сделки, как это делают суды. Вместе с тем в соответствии с пунктом 3 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 10 декабря 2013 года № 162 (далее — письмо Президиума ВАС РФ № 162) заблуждение относительно правовых последствий сделки не является существенным.

Важным уточнением в новой редакции Гражданского кодекса стало закрепление правила о том, что оспаривание сделки возможно только в случае, когда истец не совершил бы сделку, зная действительное положение дел (п. 1 ст. 178 ГК РФ). Исходя из императивности регулирования данного положения, следует, что истец должен доказать, что он не совершил бы такую сделку, зная о действительном положении дел. Думается, такое требование введено для избежания формального подхода к установленному перечню заблуждение и попыток подогнать под установленный перечень те или иные условия заключения сделок.

Закон не указывает на то, когда должно иметь место заблуждение. На практике же отмечается, что заблуждение должно иметь место в момент совершения сделки. А вот причины заблуждения значения не имеют: заблуждение может быть как по вине самого заблуждающегося, так и по причинам, зависящим от другой стороны или третьих лиц, а также от иных обстоятельствах.

Новая редакция Гражданского кодекса предусматривает два условия, когда сделка не признается недействительной:

− если другая сторона (контрагент) выразит согласие на сохранение сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения (п. 4 ст. 178 ГК РФ);

− если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, соответствующих обстоятельств и особенностей сторон (п. 5 ст. 178 ГК РФ).

Последнее утверждение является оценочным, которое означает, что лицо, действующее с обычной осмотрительностью и учитывающее все обстоятельства совершения сделки, должно было избежать заблуждения. Подобное дело было приведено в пункте 5 письма Президиума ВАС РФ № 162. Согласно ему арендатор ссылался на то, что помещение, сдаваемое в аренду, непригодно для осуществления медицинских услуг. В иске было отказано, так как арендатор мог до заключения договора увидеть, что помещение находится в подвальном этаже, в силу чего и непригодно для осуществления необходимой деятельности.

Также существенные изменения коснулись последствий оспоримых сделок, совершенных под влиянием существенного заблуждения. Несмотря на то, что сохранились общие положения о двусторонней реституции, претерпели изменений правила о взыскании реального ущерба. В прежней редакции предусматривалась возможность взыскания только реального ущерба с контрагента, если он был виновен в заблуждении. Если же данный факт не был доказан, то истец сам был обязан возместить ущерб другой стороне вследствие своего заблуждения. В новой редакции Гражданского кодекса предусмотрена возможность требования истцом с контрагента не только реального ущерба, но и иных убытков, включая упущенную выгоду, но опять же только в том случае, если он докажет, что заблуждение вызвано обстоятельствами, за которые отвечает другая сторона. Вместе с тем сохранена норма о том, что истец обязан возместить реальный ущерб, если другая сторона не знала или не должна была знать о заблуждении. Стоит отметить, что теперь законодатель не использует теперь понятие «вина» в отношении другой стороны. Сделано это неслучайно, так как наличие вины по большому счету является обманом, а это уже состав оспоримых сделок, предусмотренный ст. 179 ГК РФ о сделках, совершенных, в том числе под влиянием обмана.

1. Итак, следующая группа сделок с пороком воли — это сделки, в которых порок воли связан с внешним воздействием на лицо, совершающее сделку. На такие сделки указывает ст. 179 ГК РФ, содержание которой также претерпело значительные изменения в соответствии с Законом № 100-ФЗ, о чем речь пойдет ниже.

Относительно юридических составов таких оспоримых сделок, по-прежнему сохранено правило о том, что сделки могут быть признаны недействительными, если:

− совершены под влиянием обмана;

− совершены под влиянием насилия;

− совершены под влиянием угрозы;

− они являются кабальными сделками, совершенными на крайне невыгодных условиях вследствие стечения тяжелых обстоятельств.

Оспаривать такие сделки может только потерпевшая сторона сделки.

Далее необходимо определить, что следует понимать под обманом, насилием, угрозой и кабальной сделкой.

Г. Ф. Шершеневич писал, что «обман является намеренным возбуждением в другом лице ложного представления. Поэтому сделка, совершенная под влиянием обмана, обсуждается по тем же началам, что и сделка, совершенная под влиянием заблуждения, с тем только отличием, что к обманутому следует предъявлять менее строгие требования, чем к заблуждающемуся, потому что интерес его контрагента менее заслуживает защиты» [13, с. 110].

В юридической литературе обманом принято считать намеренное введение другой стороны в заблуждение для склонения ее к решению о необходимости заключить сделку на предложенных этой стороной условиях. Не является обманом для целей применения статьи 179 Гражданского кодекса сообщение ложных сведений, которые не влияют на принятие решения о совершении сделки. Многие юристы отмечают, что обман легко спутать с заблуждением. На это В. П. Крашеннинков указывал, что «отличием обмана от заблуждения является то, что обман может касаться любых обстоятельств (в том числе мотивов совершения сделки), влияющих на решение о заключении сделки, а не только тех, которые в силу закона или характера сделки имеют существенное значение» [4, с. 34].

Важным изменением в новой редакции Гражданского кодекса стало то, что теперь в качестве обмана указываются ситуации намеренного умолчания с целью обмана. Теперь под обманом понимается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2 ст. 179 ГК РФ). Косвенно на понимание умышленного молчания в качестве обмана было указано еще в ст. 944 ГК РФ, когда при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства неизвестны и не должны быть известны страховщику. На это же указывали суды, определяя, что обман может касаться не только обстоятельств, приведших к совершению сделки (то есть находящихся в причинной связи с совершением сделки), но и всех иных обстоятельств, о которых добросовестная сторона должна была сообщить [6, п. 4].

Таким образом, посредством введения правила о намеренном умолчании в Гражданском кодексе в отношении оспоримых сделок не в первый раз делается акцент на добросовестность поведения сторон сделки.

Отдельно остановиться следует на третьем абзаце п. 2 ст. 179 ГК РФ, который предусматривает следующее. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки. Ранее данная норма Гражданского кодекса отсутствовала. Вместе с тем необходимость закрепления данного правила признавалась Концепцией развития гражданского законодательства: «Следует дополнить статью 179 ГК положениями, регулирующими отношения сторон по сделке в случаях обмана, исходящего от третьего лица. В подобных случаях оправданно признавать сделку недействительной по иску обманутого лица лишь при условии, что другая сторона, а также лицо, к чьей пользе обращена односторонняя сделка, знает или должно знать о состоявшемся обмане» (пункт 5.2.5.).

Как видно, Законом № 100-ФЗ данное положение учтено.Однако из толкования нормы следует, что истец обязан доказать факт того, что контрагент знал или должен был знать об обмане.То есть установлена презумпция, предполагающая, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Итак, суммируя выше сказанное, можно предположить, что под обманом следует понимать умышленное введение стороны сделки в заблуждение как другой стороной сделки, так и третьим лицом в отдельных случаях, для склонения стороны заключению сделку на условиях, предложенных другой стороной. При этом обман может иметь место как в форме действия, так и в форме бездействия (намеренного умолчания).

Следующими по составу в рассматриваемой статье названы сделки, совершенные под влиянием угрозы и насилия. Как указывала Л. В. Санникова, «угроза представляет собой психическое воздействие на волю лица посредством заявлений о реальном причинении ему зла в будущем, если оно не совершит сделку. Как и насилие, угроза может быть направлена и против лиц, близких участнику сделки. Насилие — это причинение лицу физических или душевных страданий, вследствие которых волеизъявление не соответствует истинной воле стороны сделки» [5, с. 61]. То есть угроза проявляется в психическом воздействии на принуждаемого, а насилие — в форме физических побоев в виде телесных повреждений, нанесении побоев, ограничении или лишении свободы передвижения принуждаемого либо в других неправомерных действия (например, причинении вреда имуществу). Не исключено оспаривание сделки, если насилие применяется не к стороне сделки, а к его близким родственникам. Более того, угроза может состоять в совершении правомерного действия (угроза осуществить право), если под влиянием этой угрозы сторона совершила сделку, не связанную с указанным правом. Указание на это содержится в пункте 14 письма Президиума ВАС РФ № 162: «суд удовлетворил иск о признании сделки недействительной на основании статьи 179 ГК РФ и применении последствий ее недействительности, поскольку она была заключена не в результате самостоятельного свободного волеизъявления, а под влиянием угрозы, которая хотя и выражалась в возможности совершения правомерных действий, но была направлена на достижение правовых последствий, не желаемых потерпевшей стороной. Угроза осуществить право является основанием для признания сделки недействительной, если под влиянием этой угрозы сторона совершила сделку, не связанную с указанным правом… Воля истца при заключении оспариваемой сделки тем не менее была в значительной степени деформирована этой угрозой… Истец при заключении спорной сделки был лишен возможности в полной мере самостоятельно устанавливать свои права и обязанности своей волей и в своем интересе» [6, п. 14].

Обязательным условием признания оспоримой сделки недействительной является то, что совершенные угроза или насилие должны быть непосредственной причиной совершения сделки.

Для кабальной сделки характерны следующие признаки:

− обстоятельства не являлись предвиденными и не могли быть предусмотрены заранее (например, предпринимательский риск исключает стечение обстоятельств, когда плохое материальное положение вызвано неудачной коммерческой деятельностью);

− причинно-следственная связь, когда неблагоприятные обстоятельства должны привести к тяжелому материальному положению;

− сделка заключается на условиях, крайне невыгодных для потерпевшей стороны. К крайне невыгодным условиям может относится чрезмерное превышение цены относительно иных договоров такого вида [6, п. 11]. Кроме того, хоть в новой редакции данное положение не нашло закрепления, но для определения крайне невыгодных условий можно руководствоваться Концепцией развития гражданского законодательства, в которой сказано, что «сделка может считаться совершенной на крайне невыгодных условиях, если цена, процентная ставка или иное встречное предоставление, получаемое или передаваемое потерпевшей стороной, в два или более раза отличается от предоставления другой стороны» (пункт 5.2.6.);

− одна сторона сделки понимает, что данные обстоятельства создают для другой стороны крайне невыгодное положение, но пользуется сложившейся ситуацией в своих или чужих интересах для заключения сделки.

Особенностью перечисленных в статье 179 оспоримых сделок является исчисление сроков исковой давности. Для таких сделок в п. 2 ст. 181 ГК РФ установлено, что течение исковой давности начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Последним существенным изменением оспоримых сделок, совершенных под влиянием обмана, насилия или угрозы, а также на крайне невыгодных условиях, стали изменения, затрагивающие последствия таких сделок. Вместо односторонней реституции введено общее правило о последствиях недействительности сделки в виде двусторонне реституции. При этом ушло в прошлое положение о применении к этим сделкам конфискационных санкций в пользу Российской Федерации. В пользу потерпевшей стороны вместо возмещения реального ущерба по новому правилу осуществляется взыскание убытков с виновной стороны. Вместе с тем определено, что виновная сторона несет риск случайной гибели предмета сделки.

Такое изменение в значительной мере преследовало цель реанимировать в судебной практике дела по требованиям о признании оспоримых сделок недействительными по основаниям статьи 179 Гражданского кодекса. Ранее сделки, совершенные под влиянием обмана, угроз, насилия, признавались судами недействительными крайне редко, прежде всего, из-за наличия такой жесткой санкции, как конфискация полученного по сделке. Ожидается, что применение двусторонней реституции облегчит истцам оспаривание сделок по рассмотренным основаниям.

Подводя итоги анализа новелл Гражданского кодекса относительно оспоримых сделок с пороками воли, можно констатировать кардинальные изменения в правовом регулировании признания таких сделок недействительными.

Во-первых, существенно переработаны положения ст. 178 ГК РФ для определения существенного заблуждения, установления более широкого перечня ситуаций, которые определяются, как существенное заблуждение. Вместе с тем указаны ограничения, из которых даже при наличии существенного заблуждения сделка не может быть признана недействительной. В ст. 179 ГК РФ законодатель, хоть и косвенно, но дает определение обмана другой стороной сделки либо третьей стороной, также указывается, когда обман со стороны третьего лица не имеет значения. Данные нововведения призваны облегчить квалификацию оспоримых сделок по основаниям статей 178, 179 ГК РФ и очертить потенциальному истцу круг фактов, которые надо будет доказывать.

Во-вторых, в сделках с пороками воли законодатель повышает значение добросовестного поведения сторон сделки (например, устанавливая нормы о намеренном умолчании).

В-третьих, значительно меняется регулирование определения правовых последствий признания сделок недействительными по основаниям, установленным статьями 178, 179 Гражданского кодекса. Так, можно сказать, что для оспоримых сделок, совершенных под влиянием существенного заблуждения, последствия ужесточены (помимо сохраненной двусторонней реституции и взыскания реального ущерба, который по общему правилу должен быть возмещен заблуждающейся стороной) введением возможности требовать иные убытки, в том числе упущенную выгоду. А для оспоримых сделок, совершенных под влиянием обмана, угрозы, насилия и так далее, наоборот, правовые последствия в какой-то степени ослаблены: вместо односторонней реституции по общему правилу введена двусторонняя, отменена конфискация в пользу Российской Федерации, вместо возмещения реального ущерба осуществляется взыскание убытков, а в качестве ответственности виновной стороны признается риск случайной гибели предмета сделки.

В целом, проведенные изменения направлены на реанимирование статей 178 и 179 ГК РФ в гражданском обороте, так как их применение в прежних редакциях вызывало неоднозначные толкования в силу множества неясных формулировок.

Литература:

1. Алексеев С. С. Гражданское право: учеб. пособ. / С. С. Алексеев — М.: Проспект; Екатеринбург; Институт частного права, 2009. — 528 с.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (в ред. Федерального закона от 17 июля 2009 г. № 145-ФЗ) // СЗ РФ. — 1994. — № 32, ст. 3301.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (в ред. Федерального закона от 6 апреля 2015 г. № 80-ФЗ) // СЗ РФ. — 1994. — № 32, ст. 3301.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации. Сделки. Решения собраний. Представительство и доверенность. Сроки. Постатейный комментарий к главам 9–12 / Б. М. Гонгало, А. В. Демкина, М. Я. Кириллова и др.; Отв. ред. П. В. Крашенниников. — М.: Статут, 2013. — 270 с.
5. Гражданский кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий к главам 6–12 / Д. Х. Валеев, А. В. Габов, М. Н. Илюшина и др.; под ред. Л. В. Санниковой. — М.: Статут, 2014. — 383 с.
6. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 10 декабря 2013 года № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса РФ» // [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультатПлюс».
7. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 ноября 2009 года) // Вестник ВАС РФ. 2007. — № 11.
8. О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ // СЗ РФ. — 2009. — № 29, ст. 3609.
9. Определение ВАС РФ от 30 сентября 2010 года № ВАС-13020/10 «Об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации» // [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультатПлюс».
10. Скловский К. И. Сделка и ее действие (2-е изд.). Комментарий главы 9 ГК РФ (понятие, виды и форма сделок. Недействительность сделок) / К. И. Скловский. — М.: Статут, 2015. — 176 с.
11. Скрыпник Д. О. Реформа ГК РФ: недействительность сделки / Д. О. Скрыпник // ЭЖ-Юрист. 2013. — № 50. — С. 3.
12. Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву: монография / Ф. С. Хейфец — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Юрайт, 2000. — 164 с.
13. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права: учебник / Г. Ф. Шершеневич. — [Электронный ресурс]. Режим доступа http://yandex.ru/clck/jsredir

---

[1] Пункт 2 статьи 30 Гражданского кодекса предусматривает, что гражданин, который вследствие психического расстройства может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц, может быть ограничен судом в дееспособности в порядке, установленном гражданским процессуальным кодексом. Над ним устанавливается попечительство.